Странная дружба домашней хорошей девочки и беспризорного мальчишки длилась уже месяц. Однажды Матильда увидела, как жадно её новый знакомый всматривается в грибы, выкопанные хрюмом, и сказала:

– Хочешь, приходи к нам иногда обедать. Мама с папой мне разрешат.

Да, подумал Эльфёнок, свинью же разрешили оставить. Свиньёй больше, свиньёй меньше… Два раза, впрочем, он на обед зашёл. Втайне от Горелого. Родители, и правда, не возражали – во всяком случае, вида не показали, напротив, сокрушались, какой же он для своих лет низкорослый и тощий. А вот брат Матильды ходил за ним по пятам и пялил зенки, словно дырку хотел продырявить.

– Слежу, как бы ты не спёр чего, – сказал потом сквозь зубы.

Прямо так и сказал.

Не то, что бы Эльфёнок никогда ничего не крал… Но не в доме же, где его накормили настоящим мясом на косточке и с подливой, огромной миской с рассыпчатой пахучей кашей и ещё чем-то сладким.

Не в доме, где живёт Матильда.

Хотя, живи там один её брательник, ух, бы он…

– Извини. Не хочешь отвечать, не надо.

Эльфёнок мотнул головой. Задумавшись, он успел забыть, что Матильда задала вопрос. Что она там спрашивала? Про уши? Они у него слегка заострённые. Как у мигов, только у тех ещё и раздвоенные.

– Все говорят, что они у меня от папки. Уши.

– А кто твой папа? Миг?

– Я не знаю.

– А тебе и правда тринадцать лет будет?

– Да. И не будет, а было позавчера. Я просто расту плохо, потому кажется, что мне меньше. Так Рихаль сказал.

– Постой, как это – позавчера было? И ты молчишь?!

Эльфёнок пожал плечами.

– Ну, было и было…

– Но как же! Это же праздник. Это же… На день рожденья всем подарки дарят. Тебе… – она вдруг запнулась и заговорила тише, – тебе что-нибудь подарили?

Эльфёнок ковырнул носком землю.