И больше всего – ради Дзирта.

И больше всего – ради Бри.

- Я должна на время попрощаться, - сказала Заку Аззудонна.

Зак какое-то время переводил дух – дышать становилось всё тяжелее. Казалось, будто в горле застряло пёрышко, которое постоянно его щекотало.

- Куда? – сумел спросить он.

- Я должна отправиться в уединение с Бьянкорсо перед каззкальци, - пояснила воительница. – До заката осталось только три дня. Мы должны приготовиться. Мы должны не думать ни о чём, кроме каззкальци.

Зак кивнул и вернул голову в нейтральное положение, глядя прямо вверх на лёд. Он думал о сыне, и сейчас ему казалось, что он уже никогда не увидит Дзирта. Он думал о Кэтти-бри – да, хотелось бы, чтобы они привели её к нему. Он должен был извиниться перед ней за те первые дни, когда он только вернулся к жизни, когда ещё не сумел преодолеть предрассудки, укоренявшиеся в нём со дня его рождения. Даже если, в особенности если это был его последний вздох, он хотел сказать ей об этом ещё раз. Он надеялся, что его внучку ждёт лучший мир, и теперь, увидев это место, он осмелился верить, что такое возможно.

Однако он всё равно не мог погибнуть счастливым. Не мог уйти сейчас и принять это.

- Я буду бороться, - объявил он, хотя на самом деле даже не знал, с чем борется. Он ничего не чувствовал в плече или в руке, но решил, что дело во льде. Однако сейчас его пугало чувство покалывающего онемения и сверкающие линии, которые покрывали уже половину груди и тянулись к другому бедру и дальше, вниз по правой ноге.

- Хотелось бы, чтобы ты сражался рядом со мной в каззкальци, - сказала Аззудонна. – В следующем году, да!

Зак расслышал притворный оптимизм в её заявлении, её преувеличенную бодрость. Она понимала, с чем он столкнулся. Он повернул свою голову, чтобы снова посмотреть на неё, и несмотря на то, как плохо себя чувствовал, был поражён увиденным. В комнате позади неё горел огонь, и свет от него плясал в глубокой нише. Она стояла на четвереньках, тоннель был слишком низким, чтобы там выпрямиться, и отодвинулась немного в сторону, наклонив туда голову с широкой усмешкой.

Слишком широкой для того страха, который она испытывала в глубине души, знал Зак, но не мог не оценить её усилий.

Её длинные волосы собрались на плече и спадали оттуда вниз сверкающим водопадом, отблески света сверкали между отдельными волосками с каждым движением.

В этом мгновении, в этом свете была какая-то мягкость, которая глубоко поразила Зака, и ему потребовалось какое-то время, чтобы понять, почему.

Он никогда не видел женщину-дроу такой… нежной. Настолько открытой эмоционально. Настолько щедрой. Ближе всего была Даб’ней, и в его растерянных мыслях начали возникать нежные воспоминания о жрице. Он начал теряться в них.