— У нас мальчишка в двенадцать сержант и заместитель главного оружейника, — заметила Лена. — И восемь человек участвовали в зачистке заражённых. Пусть не с лопатками, но стреляли из «ксюх» и имеют на личном счёте по десятку «шоколадок».

— Шоколадок? — удивилась та.

— Так мы называем заражённых, — пояснил Игорь. — Вообще у нас совершеннолетие наступает именно с двенадцати. Если участвовал в боестолкновении, значит, воин и тебе доступно множество привилегий. Даже жениться можешь.

— Ты что, совсем того? — опешила эта дама, покрутив пальцем у виска.

— Конечно, наши ребята всё понимают и до такого не доводят. Обычно женятся после пятнадцати. Мы с Леной тоже супруги, — показал он кольцо на руке.

— Я в этом вертепе участвовать не хочу и Сашку в него не отдам! — завопила она.

— Замечательно, — кивнул Севостьянов. — Прокофьев!

— Я! — откликнулся тот самый лейтенант «Петя».

— Подготовь за час вещи Дарьи Солнцевой и её сына. Пусть идут на все четыре стороны.

— Михаил Александрович, Сашка не её сын, а лишь племянник, — лейтенант замолвил слово за парня. — Я с его семьёй в одном подъезде раньше проживал. И пацан не гнилой. А эта прибилась уже в конце бойни, когда сибиряки помогли.

— Добро, — кивнул полковник. — Тогда парня сами спросим, а её отсюда нахрен. Мне в анклаве дерьмократы не нужны.

— Ничего вы со мной не сделаете! — захохотала Дарья. — Руки коротки! И парня я вам не отдам. Буду опекуном у него и деньги на меня будут переводить. Вот так!

— Денег у нас нет и пока не предвидятся, — покачал головой до этого молчавший и наблюдавший за всем Мухин. — А вот такие, как вы, были. Раньше были.

— И что, выгнали? — фыркнула Солнцева.

— Нет, пристрелили за смуту.

— Что-о-о?!

— Законы у нас одни для всех…

— Да пофиг мне на ваши законы! — заорала она, перебив подполковника. — Я имею право! Понятно?!

— Я думал, ты хороший бухгалтер, — покачал головой полковник, — а ты гнида либеральная… Ребята! Выведите её за территорию анклава и сами знаете что нужно.

— Вы не имеете права! Пощадите! — орала она, пытаясь вырваться из рук охраны, выводившей её из помещения. Наконец голос затих.