А вчера вечером, за час до окончания работы, все каскады наконец-то были смонтированы. Первое включение принесло Вовке долгожданное облегчение и обрадовало всех остальных — техника заработала как надо. Да, она стала более громоздкой, да, жрала больше электроэнергии, но ведь работала. И местные спецы поднаторели в ней, а, значит, после его отъезда здесь будет кому её обслуживать и эксплуатировать. Вовка не корчил из себя профессора. Нет. Просто он стал живительным эликсиром для местных, заводилой, не позволявшим опускать руки. И глядя на этого пятнадцатилетнего мальчишку, они просто не могли позволить себе сдаться. Гордость не позволяла.

Сегодня с утра приехало всё начальство во главе со Скрябиным. Пуск телевышки для анклава стал довольно масштабным событием — кое-кто из инженеров уже растрепался в городе, что скоро восстановят телевидение и потому ажиотаж был немаленьким. В 10 часов утра телепередатчик был выведен на расчётную мощность, подана настроечная таблица и по рации доложили, что в пяти километрах от вышки сигнал уверенный. Тут же связались с Калининской заставой — где тоже достали старый телевизор и готовились протестировать телевизионный канал. И там принимали настроечную таблицу без каких-либо проблем. А потом набрались смелости и решили замахнуться на Балашов. Через полчаса оттуда пришло известие, что при использовании антенн с усилителями картинка на телевизорах тоже стала чёткой и поздравили руководство Саратовского анклава с началом телевещания. Дальше пришли восторженные сообщения из Вольска, Балаково и даже Пугачёва — таблицу видно и там.

— Ну что, товарищи инженеры, — развёл руками Скрябин. — Обрадовали, так обрадовали! Такое важное для анклава дело сделали!

— Понимаете, Евгений Максимович, — вышел вперёд один из них — в этом нашей заслуги только четверть. Володя — вот кто наш идейный вдохновитель. Когда руки опускались из-за проблем или неудач, парень с завидным упорством шёл вперёд…

— Виктор Григорьевич, один бы я ничего не сделал, — вздохнул Вовка.

— Нет-нет, Володя, не преуменьшай свои заслуги, — не согласился с ним тот. — У нас поначалу руки опускались, а потом посмотришь на тебя, и совесть гложет — парень приехал нам помочь, ишачит больше всех, а мы тут нюни распустили. Вот и собрали совесть, силы и мозги в кулак и работали, как проклятые… Вы уж наградите его как-нибудь — парень большое дело сделал.

— А ты чего сам бы хотел, Володя? — посмотрел на него глава анклава. — Сам понимаешь, после такого мне совесть не позволит тебя с пустыми руками отпустить.