— В коридоре.

— Зови, — махнул рукой Ермолаев-старший.

— Тарщ генерал…

— Вольно. Рассказывай, что ты там придумал.

— Отбираю добровольцев… — он практически слово в слово повторил то, что предлагал Ане.

Генерал задумался, посмотрел на сына:

— Понимаю… нет, логично всё, что ты предложил. Но мы не знаем, сколько будет загонщиков. Если их будет много и снайперы не успеют их проредить как следует, то это будет… посылать вас просто на убой. Но больше некого — привитых пока мало. И мы не знаем, сколько бойцов противника прорвётся к анклаву через основные пути.

— Товарищ генерал-майор, разрешите использовать этот вариант в случае, если загонщиков «шоколадок» будет немного? — он с надеждой посмотрел на отца.

— Значит, так. Если снайперы с загонщиками не справятся, рукопашную запрещаю. Рассредотачиваетесь в посадках и ведете «партизанскую войну». В случае неудачи отходите повзводно. Если загонщиков удастся выбить, тогда да, разрешаю рукопашную. Но только, если их реально будет мало.

— Так точно! — козырнула Аня.

— Скажи, я распорядился выдать юнармейцам остатки сапёрных лопат. Чего так смотришь? Десантура тоже хорошо подчистила запасы — патроны кончатся, с чем в рукопашную сходиться будут? Тут всё поставлено на кон — пан или пропал. Всё, свободны! Впрочем, Илья, задержись на минуту. Присядь… так вот… сын, я понимаю, что сам не могу быть на поле боя, но я горжусь тем, что на одном из участков ты заменишь меня… после смерти мамы я относился к тебе спрохвала. И на то были свои причины… сейчас же… ты стал другим, сын. Ты вырос в моих глазах, и я горжусь твоими последними поступками. Так что… не посрами нашей фамилии…

— Не дождёшься.

— И всё? — удивился отец.

— Остальное я скажу в бою.

— А вот это правильно! Всё, иди сын… — генерал не хотел, чтобы Илья видел его скупые мужские слёзы.

Глава 31

Глава 31

13 сентября 2027 года. д. Тополиновка. Полночь

Отец Никодим давно так не уставал. По сути уже вчерашний день заставил его выплеснуть из себя столько эмоций, что хватило бы с лихвой на целый год. Сначала массовое отпевание погибших и похороны. Без гробов, но завёрнутыми в простыни — ни материалов, ни времени не было — враг приближался к анклаву. Чуть отдохнув и перекусив, он принялся освящать воинов, уходящих, по сути, на смерть — ему уже сказали, какая сила прёт против анклава. А теперь рота юнармейцев, стоящая перед ним на импровизированном плацу, возле дома Совета — единственное оставшееся освещённым фонарями место.