Кроме того, Радогост столкнулся с теми же следами деятельности Нигола, что и мы, только в гораздо больших объемах. Он сказал, что им были обнаружены целые землянки, забитые костями, со следами жертвоприношений. В одной из них надписью на старо-поливском: «Здесь мертвые заменят живых», был исписан каждый уголок. А неподалеку, в луже крови нашлись сразу два марргаста.

− Получается, − протянула Лиса, поджав под себя худые ноги в грубых мужских штанах, − Нигол оставлял послания Горына. Эти жуткие твари должны были напугать других бессмертных на Востоке и Севере. А князя Борислава он одобрил?

Радогост почесал перевязанной ладонью заросший подбородок:

− Людям никогда не понять иных существ. И говоря про Поливну, мне показалось, что дела там давно нечисты. Без всяких колдунов. Беспокойные времена грядут, темные.

Я был с ним согласен, но все же что-то упрямо мешало мне сложить фрагменты картины в единое целое. То, что я слышал своими ушами. Как же это звучало?..

… Я глас тех, кто истинно владеет этими землями. А так же этим миром и мирами другими…

Почему в разговоре с князем Нигол говорил во множественном числе про другие миры? Он точно служит Горыну? Или кому-то еще? Может, они вдвоем подчинялись существу, способному напугать богов, кому-то вроде Чернобога? Эта вполне вписывалось в представление о будущей битве добра со злом.

Или я слишком сильно копаю? Становлюсь подобием княжича Лучезара с его вечными заговорами.

Выказав желание побыть в одиночестве, я отослал всех прочь. Даже Мечеслав, который имел полное право оставаться в общей спальне, встал и покорно направился за Лисой. Лишь задержался на пороге, чтобы сказать:

− Я должен был сделать это раньше. Извини за то, что следил за тобой. Наставники настояли. Они считали, что ты можешь себе навредить.

Не скрою, дружище, в чем-то они были правы.

Но ответил я ему иначе.

− Ничего страшного, − широко дружелюбно улыбнулся. − Это твой долг перед Братством Тишины. Извини и ты, что обманул. Надеюсь, голова не болит?

Мой сосед и некогда друг смущенно коснулся затылка.

− Да я теперь этой шишкой гордиться буду. Сам Первый из первых меня ударил.

«Первый» − стоит ли начинать привыкать к такому обращению? А не поздновато ли для взращивания самомнения величиной с Карколист? Хотя с другой стороны, меня скоро скормят гигантскому змею, точно жертвенную девственницу, так чего понапрасну скромничать?

Развалившись на заправленной постели, я попытался услышать зов Живи. Уверен, теперь, когда все стало ясно, как день, она должна подчиниться моей воле. Горох вот мог ею управлять!