Дурное предчувствие снизошло на меня вместе облегчением. Я жив. Игра продлится дольше, чем ожидалось. Ответов больше не стало, но хотя бы ясно, где будет ждать тот, кто их знает.

Нигол. Я ненавижу тебя даже больше, чем трехрогого. Вместе вы образуете абсолютное чистое зло. И боги ясно говорят − вас надо уничтожить.

***

Возвращение удалось на славу. В моем духе, если быть точнее. У входа в лавку гаданий стояло несколько смагов, включая Феса, по их мрачным лицам я понял, что самое неприятное ждало впереди. Несколько рарогов, не дав умыться, сразу проводили меня к верховному наставнику.

В покоях Симеона по-прежнему царил порядок и дух умиротворения. Мудрейший из смагов расположился в центре искусно вышитого ковра, чей рисунок повторял границы окрестных земель. Когда я вошел, он жестом попросил сесть рядом. И продолжил изучать необычную карту внутренним взором.

− Верховный наставник, прошу, простите мою дерзость. Я должен был…

Он поднял палец, требуя тишины. Пришлось мгновенно прикрыть рот, шумно клацнув при этом челюстью.

− Ты знаешь, что дело смагов, такое важное и священное, постоянно находится под угрозой? − спросил он после долгого молчания. − Это потому что мы выбираем из возможного лучшее. Нельзя, чтобы людской род защищали малодушные. Это еще хуже, чем позволить им творить плохие вещи. Мы изгоняли братьев и за меньшие проступки. Но ты все еще здесь. Как думаешь, почему?

− Я не знаю.

− Ты не знаешь. Но смеешь говорить, и говоришь не думая. Плохое качество для смага. Прежде чем вершить твою судьбу, поведай мне то, что обещал сказать брату Ойла.

И я рассказал. Про свои сны и видения, разговоры с бессмертной тварью, про знаки, совпадения и слова Каша-Данко про мою особенную живь. Рассказал о догадках и о том, что Нигол меня ждет на Востоке. Я вывалил на Симеона абсолютно все, что держал в себе месяцами, чувствуя, как с каждым мгновением эта ноша становиться немного легче.

Закончив, подытожил:

− Думаю, Нигол хочет сделать меня своим учеником. Вам ведь уже рассказали про находку в Халькарде?

− Лжепророк сеет раздор средь отары. Мечтает взрастить Семя Тьмы, − Взор покрытый бельмом, мутным, как пленка на скисшем молоке, заставлял время идти неспешнее. − Иван, ты считаешь себя выше других?

Что за странный вопрос?

− Нет, наставник.

− Ты глуп и страстен. Ты нарушил приказ, обманул наше доверие. Но я не лишу тебя звания смага. Пока. Пришло время и мне открыть правду.

Симеон с трудом встал, распрямляя хрупкие колени, направился к кровати, достал из тайника старинного вида шкатулку, отворил ее ключом, висящим на шее, и вытащил смятую тряпицу. В ней угадывались остатки женской нижней рубашки. Только очень грязной и вроде даже испачканной кровью.