Но вместо тихого голоса, имитирующего интонации матери, ко мне пришел сон. Тяжкий, тягучий, он просто залился в череп через ушное отверстие и залепил там все серой пеленой забвения. Я спал, и спал, и спал. Не удосужившись раздеться или принять омовение.

Я проспал подряд несколько дней, и это было вопиющим нарушением правил Братства. Но теперь мне прощалось многое. Я стал особенным. Исполнившаяся детская мечта, не иначе.

Меня не трогали до тех пор, пока не наступило время обучения. Парочка рарогов без стука вошли в мою каморку, вместе с дурными вестями они принесли кувшин с живой водой и свежую одежду.

Кое-как разлепив глаза, я присмотрелся к подаркам. Ну нет, Симеон и остальные точно издеваются. Мне предлагали надеть белый кафтан с серебряной пряжкой у горла в виде буквы «Азес», так похожей на скрюченную змею, белую шелковую рубаху и штаны из шерсти белой волчицы. Да невест на выданье скромнее одевают!

Брезгливо отодвинув одежду, предназначенную подчеркнуть новый статус, я отобрал у юнцов кувшин с полотенцем и выгнал их прочь. Не хочу озвучивать очевидное, но верховный наставник, похоже, решил взяться за меня всерьез. Даже если я не окажусь избранником Живи, он выжмет из меня необходимые соки. Таковы по своей природе смаги.

К величайшему облегчению, никто не приветствовал меня у входа в обеденный зал. С новым положением дел братья и сестры смирились поразительно быстро. Симеон рассказал о готовящейся битве и моей роли в ней − и они приняли это к сведению с положенным хладнокровием. Просто небольшая зарубка на памяти. Ничего лишнего. Восхитительно.

Пока я был в Халькарде, кое-что успело измениться. Жутковатый Курган с помощниками успели вдоволь изучить свиной желудок, изменившийся под воздействием марргаста. После нескольких попыток уничтожить образовавшееся немертвие, они пошли иным путем. Сначала его начали раскармливать.

Уродец-желудок поглощал любую вещь, положенную рядом – будь то игрушка, железо, земля или кусок свинины. Было потрачено много усилий, немертвие изрядно набрало в массе, да так, что перестало умещаться на подносе. Казалось, будто оно готово растворить абсолютно все. А потом ему принесли найденный мною марргаст.

Удивительным образом немертвие отвергало зародыш самого себя. Когда Курган вложил новый красно-черный камень в разрез на его лоснящемся боку, оно начало агонизировать и пытаться исторгнуть инородный предмет. Вскоре немертвие затихло и больше не поглощало предложенные яства.

Не знаю, как смаг-мясник пришел к этой идее, и знать не хочу. Главное, мы нашли хотя бы одно уязвимое место в матрице бессмертия, как выразился Каш-Данко. Оставалось лишь придумать, как использовать его против более шустрых порождений марргастов.