− Осталось понять, как уничтожить жизнеспособную особь, отравленную ядом семени, − Мы сидели вдвоем около места, где недавно исследовали камень, разложив на скамье тарелки с подсохшим хлебом, похлебкой и кувшины с водой. Моя прежняя брезгливость была несравнима с нынешней. Теперь я мог спокойно поглощать пищу рядом со столь неприятным местом. Курган чавкал краюшкой, глядя на последний уцелевший марргаст.

− И создать новое оружие, − сказал он. − Такое, что ух, встряхнет вражину до егойного нутра.

Я был с ним согласен. Если попадусь трехрогому, хочу иметь шанс дать отпор. Хотя бы посмертно.

Глава двадцать четвертая

Глава двадцать четвертая

«Было посеяно семя раздора, и дало оно прекрасные алые ростки.

За ним последовало семя мора. Мор разросся по полям и городам, накрыв людские земли зловонным полотном.

Затем пришло время семени голода, которое вгрызалось в твердь миллионами острых клыков.

Но первым все ж было пустое семя. Семя тьмы. Оно принесло нам осознание своей неумолимости»

…

Пришли дурные вести. Снова. Кажется, это становится несколько банальным.

Теперь он, таинственный восток. Мой перстень с рубином был найден где-то неподалеку. Совпадение? Не уверен. В любом случае у меня больше нет желания придумывать логичное объяснение каждому случившемуся событию. За то время, что я провел в Братстве, многое изменилось. Изменился и я. Мысли путаются… Нет, я прошел их испытания. Голодом, тишиной, мраком. Одиночеством.

Братство Тишины свято верит, что, если из человека выдавить все человеческое, то он станет лучше. Не скажу ничего в их оправдание, хотя может быть, в их рассуждениях закралась едва заметная ошибка. Они разобрали меня и отрезали лишнее. Теперь я готов. Готов умереть.

Видимо это все, что я могу написать напоследок. Тяжело и непривычно держать перо. Так о чем я? Ах да, предсмертная записка. Н-да…