— Я готов на всё Соня. Не сомневайся во мне, иначе это убьет меня быстрее, чем то, что подкрадывается из далека.

— Оно не так далеко, и они не оставят тебя.

Слова Сони пробежали по коже Степана холодком. Он на какое-то время замер на месте.

— Неужели ничего нельзя сделать? — спросил он у Сони, когда в очередной раз их глаза встретились, задержав собою целую минуту, которая не желая того уже напоминала вечность.

— Сделать можно Степа и сделать необходимо. Я тебе мало чем смогу в этом помочь, но у тебя есть желание. Я вижу, что есть, и хоть страх старается подчинить тебя себе, но я знаю, что ты справишься. Запомни главное, пока шашка не окажется в могиле рядом с костями Резникова и Выдыша, держи её в руках и держи крепко. Не оставляй её рядом даже ни на секунду.

Тревога — звучала голосом Сони. Степану казалось, что её слова живут сами по себе, зависают в воздухе, делают паузу, затем оседают вниз, уступая место новым, а она смотрит на него так, чтобы он впитал в себя каждое её слово, ничего не пропустил, ничего не забыл.

— Шашку нужно захоронить в могиле Резникова. Но где его могила? — испуганно, испытывая крайнее напряжение, сдавливающее всё внутри, спросил Степан и несколько раз обернулся, боясь, что кто-нибудь сможет их услышать.

— Я знаю только одно Степан. Резников захоронен неподалёку от Ярового — сказала Соня, наблюдая насколько сейчас тяжело Степану.

От этого и она чувствовала учащенное сердцебиение, прилив жара к щекам.

— Но Соня, там много места, очень много места — произнёс Степан, стараясь хоть что-нибудь увидеть в её глазах.

— Шашка нам поможет.

— Она приведет меня на место, как в сказке?

— Нет, Степан, она подскажет и сделает — это сейчас. Она чувствует, что ты хочешь. Сними с неё тряпицу и возьми в руки.

Степан подчинился. Исполнил всё слово в слово.

— Поднеси её к губам, поцелуй её сталь.

Соленый привкус проник внутрь, застыл на языке и губах. Сдавило горло, начала кружиться голова.

— Не бойся — услышал он голос Сони, только голос находился уже где-то в отдалении и звучал лишь тихим шепотом.

Ангельское было в нём, плохо доступное, и от того жутко приятное. Степан закрыл глаза, сильнее прижался к металлу, который помимо привкуса крови начал сильно нагреваться, отдавать своё тепло, распространять его по всему телу Степана. У него начали гореть огнём руки, ноги, сильно закружилась голова. Степан открыл глаза…

… — Не бойся — снова шепотом прозвучал голос Сони.

Степан сидел на траве. Над головой висела ночь, а рядом сидела она и держала его, как маленького ребенка за руку.