Фогг выпустил три пули из револьвера раджи с таким хладнокровием, словно он был в тире. Трое солдат упали. Другие попытались укрыться в арках. Фогг достал последние часы и швырнул их. Они перелетели через проход, покатились в одну из арок, где остановились и тут же начали крутиться, выпуская густые клубы дыма, который окутал собой проход с одной стороны зала и стал расползаться над озером. Движение воздуха разносило дым по всему помещению, немалую помощь в этом оказал сквозняк, возникший благодаря открытому люку в куполе. Из-за дыма доносились крики ужаса и громкий кашель.

Продолжая держать шнурок, Фогг подошел к переминавшемуся с ноги на ногу слону. Он заговорил тихо и ласково, используя слова, которые подслушал у махаута, но затем понял, что слон не слышит его. Тогда он заговорил громче и протянул к слону свободную руку. Животное глядело на него, выпучив глаза, но спокойная поза Фогга и отсутствие страха в исходившем от него запахе успокоили Киуни. Фогг, спрятав всю свою тревогу в еще одну ячейку своего разума – за что он еще поплатится в дальнейшем – в самом деле был совершенно спокоен и ничего не боялся. Слон позволил ему подойти поближе, опустил хобот и коснулся одежды Фогга. Паспарту отошел к самому краю островка, присел на корточки, а затем бросился прямо к хвосту слона, подтянулся на нем, как на канате и запрыгнул на спину животного. К счастью, он успел зацепиться за хаудах, прежде чем слон снова побежал по кругу. Фогг вовремя отпрянул в сторону, а затем остановился около шахты и снова предпринял попытку успокоить слона.

Француз сбросил вниз веревочную лестницу, которая волочилась теперь по полу. Он перебрался на шею слона и стал изо всех сил подражать парсу. Эти его действия вместе с новыми увещеваниями Фогга заставили Киуни остановиться. В тому времени несколько солдат уже выбежали из облака на другой стороне бассейна и открыли огонь. Однако дым все еще мешал им попасть в цель.

Фогг быстро забрался по веревочной лестнице и подтянул ее наверх. Киуни устремился к шахте, но снова замер в нескольких футах от нее. Фогг не позволил ему подойти ближе, так как в комнату внизу уже могли ворваться солдаты. Он не был уверен, что они приблизились к исказителю на достаточно близкое расстояние, но все же решил рискнуть.

– Перенеси нас, ради Бога! И ради Паспарту! – закричал француз. – Перенеси! Перенеси!

Сверху послышались крики. Паспарту поднял голову и удивленно округлил глаза.

– Матерь милосердная! Они собираются стрелять в нас сверху! Они не могут…

Девять ужасных звонков оборвали его на полуслове. Они снова оглохли, но на этот раз глухота принесла им даже радость. По крайней мере, Паспарту улыбался. Выражение лица Фогга, который по-прежнему держал шнурок, только уже без груза, совершенно не изменилось. Секунду спустя они оба мчались на Киуни, стараясь удержаться. Потребовалось полчаса, чтобы взбудораженное животное вернулось к тому месту, где был закопан исказитель.