Один из наших разведчиков узнал, что Немо приказал разместить производство по разным уголкам цивилизованного мира, включая Штаты. В конце концов, американцы, при всех их недостатках, всегда были хорошими инженерами. Немо устроил все так, чтобы созданные там отдельные детали привозили на отдаленный остров, где он собирал их. Наш лидер поручил мне войти к Немо в доверие и устроить саботаж на его подводном аппарате. Я выполнил первое требование и надеялся, что смогу справиться и со второй частью задания. Через определенные каналы мне удалось выяснить, что Немо вербовал команду из различных стран. Большинство этих несчастных, оказавшихся во власти заблуждений людей были патриотами. Они приехали из стран, находившихся под гнетом колонизаторов. Немо говорил им, что будет вести смертоносную войну против угнетателей. Он намекал, что сам был родом из земель, пострадавших от британского правления. Чтобы придать себе сходство с жителем Индии, Немо носил стеклянные линзы, благодаря которым его глазам казались черными, и часто говорил о том, что бежал из родной страны после неудачного восстания против британцев.

У него на корабле даже принято было говорить на его языке, которому он обучил команду в достаточной степени, чтобы они могли выполнять его приказы. Полагаю, это был диалект Бунделькханда. Немо провел в Бунделькханде долгое время и оказывал значительную помощь радже до того момента, как тот предал капеллеан. На самом деле, я бы не удивился, если бы узнал, что сам Немо толкнул раджу совершить эту измену. Своим девизом Немо следовало бы избрать не «Mobilis in mobili» – «Подвижный в подвижной среде», а «Aut Nemo aut nemo» – «Либо Немо, либо никто».

Как бы там ни было, но я завербовался на корабль под именем Патрика Макгвайера – ирландца, ненавидевшего англичан. Я был членом команды, которая терроризировала моря с 1866 по 1868 годы. И я несу такую же ответственность за уничтожение всех тех кораблей, поскольку должен был играть свою роль. Я убеждал себя, что их все равно затопили бы. Мне приходилось принимать в этом участие, чтобы рано или поздно положить конец гнусной деятельности Немо. По правде говоря, если бы меня не было на борту, то «Наутилус», возможно, продолжал бы свою деятельность еще несколько десятилетий. Но все равно я чувствую себя виновным.

И вы можете представить себе мое состояние, когда я узнал, что участвовал в затоплении корабля, пассажиром которого был мой отец. Я стал отцеубийцей.

В этот момент Ауда, по щекам которой текли слезы, положила ладонь на руку Фогга. Он сделал вид, будто не заметил этого. Но руку не убрал.