В любом случае, портрет не все время висел на стене. Как вы могли заметить, Аронакс говорил, что заметил портрет лишь после того, как пробыл на борту «Наутилуса» почти полтора года. Ведь он, наверняка, упомянул бы о портрете, если бы увидел его прежде? Даже я, который находился на корабле с самого начала, видел портрет лишь дважды. И оба раза – второго июля; Аронакс также стал свидетелем той печальной сцены второго июля. Вероятно, эта дата имеет для Немо особое значение, и только ему одному известно, какое именно.

– Значит, сэр, если я вас правильно понял, – сказал Паспарту, – Немо не патриот-индус, который собрал команду со всего света, чтобы бороться с угнетателями. Он был пиратом.

– Большинство членов его команды, несомненно, были патриотами. Однако Немо использовал их. Они считали, что он отдавал добытые ими сокровища подпольным организациями, финансировавшим революции в их странах. Ничего подобного не происходило. Большинство средств поступало в казну капеллеан или на его собственный банковский счет. Что касается портрета, то женщина и дети слишком сильно напоминали европейцев. Они были больше похожи на англичан, чем индусов.

– Но Ауду не отличишь от европейки.

– Верно, ее можно принять за жительницу Прованса или итальянку.

– Сэр, простите мне мою настойчивость, – сказал Паспарту, – но что вы думаете насчет последней сцены между профессором и капитаном Немо? Разве он не слышал, как Немо всхлипывал и произносил последние слова: «Боже всемогущий! Довольно! Довольно!» Разве Аронакс не задавался вопросом, что это было: крик души или муки совести?

– Вы же видели приступ, случившийся с Немо, когда мы разоружались на борту «Марии Селесты»? Благодаря росту и силе Немо кажется настоящим исполином. Как и все капеллеане, он принял эликсир, позволяющий ему прожить тысячу лет. Вам известно, что данный эликсир позволяет противостоять различным болезням. Однако он не гарантирует уязвимость от болезней. Судя по моим наблюдениям, я уверен, что Немо обречен прожить не дольше, чем большинство обычных людей. Он поражен, своего рода, нервным недугом. До сих пор болезнь редко причиняла ему беспокойство. Но в последнее время ее проявления стали усиливаться. И одним из ее симптомов является не частая, но ослепляющая и тошнотворная головная боль. Возможно, она вызвана опухолью, но я думаю, причина кроется в тех переживаниях, которым он не дал в свое время волю. Однако когда Немо кричал «Довольно! Довольно!», он, думаю, просил боль отступить. И если законченный атеист призывает Бога, думаю, это говорит о том, насколько сильны его мучения. Также примечательно, что в момент страдания, когда человек, скорее всего, будет разговаривать на своем родном языке, Немо говорил по-английски.