– Разве он сказал это не по-французски? Но Аронакс…

– Не упомянул, что Немо говорил по-английски. Нет, Немо родом из страны, где общаются именно на этом языке. Возможно, из Ирландии. Он мог свободно разговаривать на гэльском, когда общался с членами команды, которые были ирландцами, однако было очевидно, что это не его родной язык. Я же, выдавая себя за ирландца из Дублина, никак не реагировал на эти его команды, а только лишь на те, которые он отдавал на кельтском.

– Бедняга! – вздохнула Ауда. – Так страдать и умереть рано, хотя он мог бы прожить тысячу лет. В самом деле, эликсир способен лишь продлить его мучения. Без него он умер бы в течение нескольких лет, и для него бы все закончилось.

– Он не достоин вашего сострадания, – сказал Фогг. – Впрочем, несмотря на болезнь, Немо нельзя недооценивать. До конца нашего плавания мы должны быть настороже. Я не верю, что он не попытается нарушить перемирие до того, как мы прибудем в Сан-Франциско.

16

16

Сойдя на берег в Сан-Франциско, Фогг выяснил, что следующий поезд до Нью-Йорка отходил в тот же день в шесть вечера. Он снял три номера в отеле, а затем вместе с Аудой отправился в британское консульство. Не успел Фогг отойти от отеля, как столкнулся с Паспарту. Француз ждал его, чтобы спросить разрешения запастись винтовками Энфилда и револьверами Кольта. Верн пишет, что француз хотел купить их на случай столкновения с индейцами во время поездки по Среднему Западу. Разумеется, они с Фоггом полагали, что с куда большей вероятностью придется обороняться от капеллеан, а не от сиу и пауни.

Сделав еще несколько шагов, Фогг «совершенно случайно» встретил мистера Фикса. Детектив изобразил крайнее удивление. Как случилось, что они вместе пересекли Тихий океан и ни разу не встретились? Фикс чувствовал себя в большом долгу перед Фоггом и с радостью согласился сопровождать его в дальнейшем путешествии. Не согласится ли мистер Фогг осмотреть вместе с ним этот любопытный американский город, во многом напоминающий города Старого Света?

Мистер Фогг сказал, что чрезвычайно польщен, и Фикс последовал за ним и Аудой. На Монтгомери-стрит все трое столкнулись с большой толпой. Здесь было не протолкнуться среди людей, которые вопили, выкрикивали лозунги и несли в руках плакаты и флаги.

«Да здравствует Кэмерфильд!»

«Да здравствует Мэндибой!»

Фикс сказал, что это политический митинг и будет лучше обойти его стороной. Американцы приходили в ярость, когда сталкивались со своими политическими оппонентами, а сегодня здесь присутствовали представители обеих партий. Мистер Фогг, возможно, подумал, что то же самое можно было сказать и об англичанах – и в те времена именно так все и обстояло – но промолчал. Вместо этого он произнес еще одну свою коронную фразу: