– Вы говорите о шахе Мураде, – сказал я, до сих пор не веря своим ушам.

– Отец и шах не нарушали тайного соглашения… Пока это было удобно. Я не возражаю, если мы заключим подобное.

Я пнул камешек на песке, отправив его в море.

– Мне нужно только одно – убить Михея Железного.

– А что насчет судьбы Костани?

– Если вы хотите получить дочь, то вернете Костани.

Император глубоко вздохнул. Слишком многое скрывалось за его угрюмым видом.

– В тот день, когда мы услышали, что Михей захватил Костани, каждый крестесец громко ликовал. По городам прошли парады, запускали воздушных змеев в форме ангелов. В храмах звенели гимны. Улицы наполнились звуками Ангельской песни, и вера горела в сердце и глазах каждого – и простолюдина, и знатного вельможи. Могу ли я отдать ее?

– Как вы и сказали, мы союзники, пока это удобно.

– И что потом? Будем потрошить друг друга на улицах?

– Если до этого дойдет.

– Ты командуешь двумя тысячами всадников, у которых, по воле случая, в плену моя дочь. Ты не удержишь Костани, даже если очень хочешь.

И он был прав. Стоящие в отдалении забадары были храбры как львы, но, чтобы удержать город такого размера, нам нужны флот Рыжебородого и армия.

Я не стал возмущаться его словами. Вместо этого я выдержал его взгляд и придал своему тону твердость, как будто тоже был правителем.

– Я командую двумя тысячами всадников, а вы – просто отец единственной дочери. Высаживайтесь на берег. Готовьтесь к осаде. Мы нападем на Костани вместе. Когда Михей будет мертв, вы получите дочь. Если нарушите условия, бедняжка заплатит за это.

Иосиас натужно улыбнулся, сдерживая мелькнувший в глазах страх.

– Похоже, ты искренен. Мы сделаем то, что ты просишь. Только знай, что Костани я не могу променять, даже на жизнь дочери. – Он уже развернулся и собрался уходить, но потом добавил: – Когда придет время, ты обнаружишь, что я могу предложить кое-что еще.

– Что это значит?

Он ушел, не ответив.