– Что вы сделаете с пленными? – спросил я аланийского принца.

– Нам требуются сильные рабы для железных копей. Их жизнь теперь принадлежит мне. Но, поскольку вы шах, жизнь этого царя – ваша.

Принц Аланьи обнажил саблю и протянул ее мне. Я воздел над головой саблю, целясь в шею Ираклиуса.

– Когда-то вы прислали мне золото и оружие, чтобы я сразился со своим братом, и я пообещал вам мир. Я сдержал слово. И это было моей величайшей ошибкой. Мне следовало вторгнуться в ваши земли и осадить Гиперион. Теперь я это исправлю.

– Моя внучка, – пробормотал Ираклиус. – Я обещал сыну вернуть ее.

– Моя дочь, та девушка, в которую вы бросили камень, уговорила меня не вешать вашу внучку. Она напомнила мне, что царь определяет характер своего царства. От этого дня и до самой смерти я буду помнить ее слова. Я больше не позволю моей стране быть такой жестокой, как ваша. Хотя вашу сожгу.

Ираклиус не спорил со мной. В отличие от него я не собирался устраивать показательных казней: не хотел демонстрировать свою власть над другим правителем. Я предпочитал очистить землю и воздух, положив конец его жизни.

– Я Тень бога и приговариваю вас к смерти. Да не вернетесь вы никогда.

Ираклиус зашептал молитву, но я опустил саблю прежде, чем он успел закончить. Брызнула кровь, и его голова покатилась в грязь.

29. Кева

29. Кева

Лат поднесла все, о чем я молился, так близко, а потом поставила железную решетку, чтобы я не мог дотянуться.

Я хотел отдубасить Михея, затем вытереть его кровь и обнять Лунару, рассказать, как я скучал по ней. Но я погрузил руки в грязь и поднес к лицу. Я покрыл себя грязью и пылью, ведь что еще мне оставалось?

Лунара наклонилась, но недостаточно близко, чтобы дотронуться. Она пришла во второй раз. Она выглядела такой же юной, как когда я влюбился в нее в доме Тенгиса. Он говорил, что нас привезли на одном рабовладельческом корабле, хотя она была темзийкой, а я – рутенцем. Мы были слишком малы, чтобы помнить предыдущую жизнь. Но все, что я помнил, все мои первые воспоминания, были полны Лунары.

В то время Тенгис тренировал десятки янычар. Девушек было немного, но он тренировал их так же, как мужчин. Женщины-янычары встречались не так уж редко, особенно во времена шаха Джаляля, до того как Источник усилил свою хватку. Самые приятные воспоминания – это наши поединки с Лунарой во дворе, когда нам не исполнилось и десяти лет. То, что начиналось как серьезный поединок, превратилось в танец поводов коснуться друг друга, когда невинность уступила место юности.

Я мог думать только о ней. Когда меня отправили сражаться в войнах шаха Джаляля, я выжил благодаря этим мыслям в той же мере, что и благодаря хлебу или воде.