В день моего возвращения Лат единственный раз дала мне то, чего я хотел. С того дня мы были вместе, сражались вместе, поженились и жили вместе.

– Что ты хотел сказать? – спросила Лунара.

Хотя она выглядела почти так же, мне трудно было видеть в ней свою Лунару. У склонившейся надо мной женщины были колдовские глаза, лишенные доброты. С похудевшего лица ушел цвет, а волосы стали на несколько тонов светлее.

– Этот человек убил Мелоди! – выкрикнул я. – Освободи меня, чтобы я мог его прикончить.

– Оставь это, Кева, – сказала она. – Вас с Михеем раздавило такое мизерное бремя.

– Конечно, ты так говоришь. Ты виновата в смерти моей дочери не меньше его.

– Называя Мелоди дочерью, ты не сделаешь ее таковой. – Я не узнал ядовитый смешок Лунары. – Если бы ты только знал, что на самом деле потерял в тот день, когда я надела маску мага, которого убила. В день, когда ушла от тебя.

Какая-то бессмыслица. Я не мог вынести ложь. Не в такой момент.

– Что ты говоришь? Это я убил мага в той долине, а не ты.

– Правда? Ты помнишь осколки льда, которые сыпались на нас, когда мы с ним сражались? Мы были обречены. У меня стучали зубы, когда воздух истончался и замерзал, и я молилась. Но мне ответила не Лат. На горизонте появился ангел в сотни раз больше окружающих гор. Когда я подняла руку в воздух, ангел тоже поднял руку, чтобы забрать душу мага, за несколько секунд до того, как твой клинок отсек ему голову. Это моя молитва, молитва будущего апостола-создателя, убила его.

Я рассмеялся над этим безумием.

– Молитва не может никого убить.

– Мои молитвы вернули тебя домой с войн Джаляля, – нежно сказала она. – Искренняя молитва может достичь всего, чего не могут армии и пушки.

– Ты молишься скверному богу!

– Хочешь знать, что на самом деле скверно? – Яд снова наполнил ее голос, еще сильнее. – Я носила ребенка, когда ушла от тебя. Я родила нашего сына на пути в Святую Зелтурию. Говорили, я была первым магом, давшим жизнь, и мальчик был чудом. Но моя любовь к нему мешала обучению. Нельзя достичь фанаа, невозможно уничтожить себя, пока что-то любишь. Поэтому джинны из племени маридов приказали мне уйти на сотни миль в пустыню, в место, наполненное мертвыми костями, и оставить там сына. Я отказалась. Но Хавва заговорила со мной. Заверила, что позаботится о его душе. Я отдала ей сына, и она повела меня к истине.

Мне хотелось отрезать себе уши, чтобы больше ничего не слышать. Я зажмурился, чтобы не видеть ее.

– Посмотри на себя, – сказала Лунара. – Ты струсил перед лицом правды. Но это все, что я тебе задолжала.