– Тогда пусть лучше умру я. Но не она. Только не она.

Чем дольше я смотрел на Сади, тем злее становился. Во мне закипало негодование. Почему это происходит снова? Может, меня проклял Ахрийя? Или сама Лат? Я не сомневался, что готов убить любого на земле, лишь бы разрушить это проклятие. Я вышел из юрты, пока не успел взорваться от ярости.

В грязи снаружи стоял человек, которого я увидеть не ожидал. Великий визирь Эбра перебирал молитвенные четки и возносил хвалы Лат, по своему обыкновению.

Он не замечал меня, пока я не врезал ему кулаком по лбу. Он завалился в грязь, и я оседлал его. Но янычары оттащили меня, прежде чем я успел его измордовать. Один двинул мне локтем по груди с такой силой, что ребра чуть не вылезли изо рта. Они толкнули меня на колени.

Оглушенный Эбра сел и зашвырнул четки куда подальше. Поднявшись на ноги, он прижал руку ко лбу и сплюнул на землю.

– Ярость любовника жарче адского пламени. Ты всегда был лихим, но достаточно ли этого, чтобы посвататься к принцессе из рода Селуков? – Он покачал головой. – Как бы ни превозносили нас в легендах, мы навеки останемся лишь слугами на их земле.

Я не мог стряхнуть с себя янычар.

– Да пошел ты в задницу!

– Я был прав. Ты в самом деле хочешь на ней жениться, но первое слово за Шахом Морей. Похоже, ты все это время был трусом. Что ты за герой без смелости?

– Ты был прав? Держи карман шире! Мы отвоевали Костани. Победили Михея. И все это без твоей помощи.

Шелка Эбры запачкались глиной. Один из янычар принес ему влажную тряпицу, чтобы приложить к глазу, но он отбросил ее в грязь. А потом подошел и прошептал мне на ухо:

– И оно того стоило?

Янычары прижали меня к земле. Эбра свистнул, и они меня отпустили. Я обернулся посмотреть, как они уходят.

Целители перенесли Сади в Небесный дворец, в комнату с верандой, чтобы впустить свежий воздух. Мы с Несрин провели эту ночь на шелковых узорчатых коврах. Целители каждые несколько часов приносили новые благовония, в основном ромашковые и марантовые. Когда они помыли Сади, я увидел, как она распухла. Ее лодыжки словно наполнились водой, от которой посинела кожа.

Я молился всем заступникам. Молился святому Низаму, святой Кали, святому Хисти и десяткам других, которых знал только по именам. Я просил их умолить Лат, чтобы позволила Сади проснуться. И я молился самой Лат, хотя от этого никогда не было толку. Возможно, как внушал Источник, она слушает только тех, кто обитает рядом с ее троном, и до нее доходят только молитвы чистых сердец. Но разве она создала сердце более чистое, чем у Сади?