– Склонился перед Ираклиусом… Затем взял аркебузу и оборонял стену.

– Умно. Но не достаточно умно. Ты должен был бросить меня и бежать.

– И куда бы я отправился? – Беррин погрустнел. – Где мне были бы рады?

– Уж точно не здесь.

Говорить было больно, как будто легкие не могли набрать достаточно воздуха. Грудь кололо иголками. Вот так Архангел оставил своего преданного слугу – умирающим перед вратами ада.

– Наша религия лжива, Беррин.

Он опустился на колени рядом со мной, прислонился спиной к ледяным стенам пещеры и поставил лампу между нами.

– Должна ли она быть истинной, чтобы иметь значение? – спросил он. – Я изучал разные религии в университете. Каждая по-своему истинна и ложна.

– Так, значит, правду про тебя говорят? Ты никогда не верил?

– Я верил и не верил, как и все остальные. Молиться было приятно, так же, как и иметь надежду.

– Для меня это похоже на неверие. Рад слышать, что я не один такой. – Я кашлянул кровью. – Ашера говорила, что по моей душе проведут черту. Если я не стану служить ее богине, у меня все отнимут. Посмотри на меня. Я потерял город и армию. Потерял свою страну и веру.

– У нас больше общего, чем ты думаешь, Великий магистр. Я должен кое-что рассказать.

– Зови меня просто Михей. Я больше никакой не магистр.

– Михей… я лгал. Я не сирмянский вельможа. Я так сказал, только чтобы ты принял меня.

– Беррин, какая мне разница, если ты простолюдин?

– Я не простолюдин. Меня зовут не Беррин, а Сулайм… Я старший сын Селима Жестокого, наследника шаха Джаляля.

– Значит, ты…

– Я насладился расправой над своими кузенами.

Меня рассмешила эта мысль. Хотя в ней не было ничего смешного. Ничто не могло причинить моим легким больше боли, чем смех.

– Это ведь значит, что ты имеешь права на трон Сирма.