– Права? Ха! Что они дали моему отцу? Он прятал слабости за своей жестокостью. А я спрятал свои за твоей. – Беррин дрожащей рукой потеребил бороду. – На следующий день после резни в гареме я пошел на Ангельский холм. Знаешь, что я там делал? – Он кашлянул и сплюнул в сторону. – Я молился за всех, кого мы убили. Не они обезглавили моего отца и похитили твою дочь. Настоящий убийца, Мурад, идет, чтобы вернуть себе трон. И трон принадлежит ему – не моему отцу, не императору и не тебе. Знаешь почему?

– Я больше ничего не знаю.

Беррин беззвучно рассмеялся.

– Я прочел священные книги всех религий. Во всех звучит одно и то же – боги ведут дела как хотят, по только им известным правилам. Молись при каждом вздохе, накорми всех сирот на земле, собери миллионную армию, если сможешь… Но какой-нибудь бог посмеется над твоими планами, и не успеешь оглянуться, как уже тащишь умирающего друга через врата в ад.

Теперь его живот трясся от смеха.

Я тоже рассмеялся. Как же это было больно. Мы сходили с ума в этой бездне?

– Ты хороший человек, Беррин. И хороший друг. Но все закончится здесь. Я не вижу для нас выхода.

– Я вижу, – донесся голос из тьмы. Нежный и мелодичный.

– Элли?! – выкрикнул я.

Это было ошибкой. Крик разорвал мои внутренности, и я закашлялся кровью.

Беррин вышел на открытое место в поисках источника голоса.

– Я ее не вижу.

Затем он повернулся ко мне, выпучил глаза и указал на место слева от меня.

Там сидела Элли. Ее черные глаза без белков всегда казались зловещими, но она улыбалась и до сих пор пахла лилиями. На ней было то же платье с узором из лилий, но теперь ее живот вздулся от моего семени.

– Элли…

Я хотел обнять ее, но двигаться было слишком больно.

– Я помогу тебе, папа.

Элли положила руку мне на сердце. Каким-то чудом это согрело меня изнутри.

– Но ты не Элли, – сказал я, когда боль немного утихла. Тепло словно массировало мне сердце. – Так кто же ты на самом деле?

– Разве так я не делаю тебя счастливым? – спросила она.