Солнце обратилось в преисподнюю.

– Неббарим – это детские сказки, – буркнул Рук.

– И что говорится о них в детских сказках? – тихо спросила я.

Все молчали, словно вытянуть слово из груди представлялось слишком тяжким трудом.

– Они всегда великолепны, – сама ответила я себе. – Могучи. Непримиримые враги кшештрим.

– В сказках, – выдавил наконец Рук, – они добрые.

– Кое в чем и сказки лгут.

На протяжении всего этого разговора те так и стояли там, если можно сказать «стояли» о существах, которые даже в неподвижности словно стягивали к себе свет, прогибали весь мир вокруг его центра – себя. Их неотвратимые взгляды следили за нами. Когда в глубине глотки Синна зародилось рычание, Кем Анх припала к нему, прижалась теплым телом, сквозь заостренные зубы мурлыкнула что-то на ухо. Они не говорили – может быть, никогда не знали речи, – но наши слова, уверена, понимали.

– Неббарим, – наконец подал голос Коссал. – Возможно. Это ничего не меняет.

Я вылупила на него глаза:

– Мы нашли последних представителей расы, вымершей за тысячелетия до войн с кшештрим, расы, в которую ты вообще не верил, и это «ничего не меняет»?

Старый жрец пожал плечами, перенес тяжесть тела на одну ногу, взвесил в руках парные топоры.

– Всякое бессмертие оскорбляет нашего бога.

– С другой стороны, они немало мужчин и женщин отдали Ананшаэлю, – заметила Эла, она почти мурлыкала. – И ты на них только посмотри! Нельзя ли нам с ними подружиться? Прежде чем убить, я хотела сказать.

Коссал покачал головой:

– Ты не хуже меня знаешь, что убийства – лишь половина нашего служения богу.

– И откуда у меня предчувствие, – хитро прищурилась на него Эла, – что вторая половина касается долга?

Жрец не ответил. Он не сводил глаз с созданий, явившихся, чтобы добавить в стену наши черепа.

– Пора, – наклонившись, шепнул мне в ухо Рук. – Нас пятеро против троих.

Он будто забыл нашу неоконченную ссору, забыл, что я собиралась его убить. Может, явление Трех стерло все из памяти, или он, когда я сложила оружие, счел меня безопасной. Так или иначе, он больше не думал сражаться со мной. Нет, он хотел сразиться с этими существами, бессчетные тысячи лет ходившими по свету.