– Конечно, – со смехом развела руками Эла, и ее серп подмигнул солнцу.

Меня обвивала и душила двойная цветущая лоза – удивления и ужаса. Удивления перед увиденным и ужаса, что я не успею постичь. Что-то в том, как они стояли, как глядели друг на друга, что-то в Коссале… нет, не в Коссале, в Эле… что-то в ней было, но я не могла ухватить, не могла понять до конца…

Я перевела взгляд на Рука. Тот был насторожен, готов к бою. Я снова повернулась к жрецу и жрице. Мне хотелось смотреть на них вечно, смотреть, пока не узнаю, что я вижу, но, конечно, вечности у меня не было. Еще немного, и неббарим оторвут их друг от друга. Я качнулась к ним, с языка сорвалось: «Нельзя!»

Жрецы повернулись ко мне.

– Испытание не окончено! – Я умоляла, с трудом подбирая слова. – Вы – мои свидетели. Нельзя вам сейчас умирать. Пока нельзя.

– Все служат богу, Пирр, – мягко возразил Коссал. – Даже те, кто не проходил Испытания.

– А сегодня, – добавила, подмигнув мне, Эла, – мы принесем ему великий дар.

– Я еще не готова! – воскликнула я.

Мне не полагалось испытывать таких чувств. Мой бог явился. Он ждал, терпеливо ждал в камышах, плыл под гладью воды, тихо парил на ветру. Мне полагалось бы приветствовать его, с радостью кинуться в его объятия. Я всю жизнь готовилась к священному мигу развоплощения, а теперь, когда он настал… где была моя вера?

Я не годилась в жрицы. Я, как любая простушка, рыбачка или огородница, цеплялась за последние крохи жизни, еще одну, и еще, словно жизнь можно удержать, словно она – какой-нибудь застывший кристалл в наглухо закрытой от света пещере и способна оставаться неизменной на протяжении бессчетных поколений.

– Время кончилось, – сказал Коссал.

– Нет! У меня срок до конца дня!

Паника запертой в груди крысой скребла нутро холодными коготками жути. Мне так мало осталось. Не позднее полудня в Чуа проклюнулись бы паучата. Я бы отдала ее богу, и тогда осталось бы отпереть последний сундучок – разгадать тайну любви, последнюю тайну. Я, всю жизнь блуждавшая в потемках, чувствовала, что ключ наконец в моих руках или совсем рядом, и я его найду, дай только время… Но все это ничего не значило, если мои свидетели умрут до того.

– Я не готова, – шепнула я.

– Вот потому-то, – спокойно ответил Коссал, – ты не прошла Испытание.

Его слова пронзили меня копьем. Я стояла, как зарезанная скотина, по тупости еще не понявшая, что надо падать. Эла одарила меня загадочной улыбкой, потом, вытянув губы, послала воздушный поцелуй. Ответить я не успела – жрецы отвернулись, обратившись навстречу каждый своему концу: плечи расслаблены, бронзовое оружие в руках легко, как смех.