В моем сердце пела любовь, последний дар Элы, и ты подрастал во мне – крошечный, с каждым днем становясь все больше. Ты – дитя дельты, сын, зачатый в хижине вуо-тонов. Твой отец был сыном вашего города, и ты последний из его рода, последний потомок Гока Ми. Не знаю, как ты распорядишься этим фактом. Возможно, для тебя эта история ничего не значит, но она принадлежит тебе столь же, сколь и мне, и ты вправе ее знать.

Я задержалась в городе, чтобы родить и вскормить тебя. Ты с самого начала был большеглазым, смешливым ребенком. Плакал редко, а твой смех звучал песней. Трудно было тебя отпустить, но я осталась в долгу за молитву, на которую был дан ответ там, на островке в дельте. Одной осенней ночью, едва отлучив тебя от груди, незадолго до прибытия аннурских легионов и начала блокады, я положила тебя на алтарь в храме Эйры, вверив жрицам, жрецам и самой богине, – пусть растят и оберегают тебя, мое единственное дитя. Я и сейчас словно вижу тебя в этом храме в сиянии белого света и благоухании жасмина. И я улыбаюсь.

Прежде я презирала твою богиню. Она казалась мне капризницей, неверной и переборчивой – полной противоположностью богу, которому служила я. Я ошибалась. Наш бог немыслимо велик, но Эйра теперь представляется мне дочерью Ананшаэля. Я могу вообразить, как они держатся за руки: ее нежные пальцы переплетены с его древними, узловатыми. Неббарим не знают смерти – естественной смерти – и не знают любви.

Нам дано то и другое. Мы повинны тому и другому.

Быть может, когда-нибудь я вернусь в дельту и снова тебя обниму. Или нет. В любом случае, надеюсь, этот рассказ дойдет до тебя, сын мой, дитя моих сомнений и радости, с сердцем, полным жизни, и с устами, из которых еще льется песня.

Благодарности

Я, как всегда, невероятно благодарен всем, кто внес большой или малый вклад в эту книгу, в общем и в частности. Любую историю рассказывает вся деревня, и я опасаюсь, что, начав благодарить ее жителей, не сумею остановиться. Однако есть пятеро, прочитавшие рукопись от начала до конца, и не по одному разу. Сьюзен Бейкер и Гэвин Бейкер – потрясающая команда, мать и сын, – без устали читали черновик за черновиком, не скупились на похвалы и на острую бесстрашную критику. Я всегда полагал, что везение важнее умения, а повезло мне, как никому из ныне живущих писателей, – у меня есть агент Ханна Боуман и редактор Марко Палмиери. И наконец, эта книга, как и все прочие, не состоялась бы без Джоанны Стейвли, которая больше меня самого верила в нее и в меня.