– Я Грир Бернетт, мальчик, и будь я проклята, если отдам этого ребенка в руки Высших.

А потом Кораэль, которая помогла мне перебраться через перила на материк. Ее кулак, ударивший по лицу Мерлина. Натаниэль, который ночью укрыл мои ноги одеялом и закрыл окно. Наконец разноцветный туман рассеялся.

– Каждый проигрыш в то же время означает и выигрыш. Ты существуешь благодаря смерти своей матери.

– Но в чем заключается суть моего существования?

Морриган сделала шаг ко мне. Подол ее плаща скользил по паркету. Ее рука двинулась сверху вниз. Появилась черная, сужающаяся кверху линия.

– Ego tu suma. – Богиня нарисовала горизонтальный штрих над первой линией. – Tu es ego. Ее пальцы сплелись вокруг креста; вылупившиеся перья поднимались до тех пор, пока форма вороны не поднялась над горизонтальной линией. Метка народа тьмы. – Uni animi sumus. – Метка на моей шее горела. – Я – это ты, ты – это я, мы – одна душа.

– Должно ли это означать…

– Твоя сила жаждет соединения с иссякающей энергией. Твое стремление состоит в том, чтобы лишить Землю души, сделать энергию беспокойных душ своей и погрузиться в сферы, которые готовы тебе подчиняться. Однако будь осторожна! – Ее черный как смоль глаз с левой стороны светился, а шрамы ее зашитого горла пропитались кровью, как будто Морриган пыталась его разорвать. Я подумала, что она раскрыла уже слишком многое. – Если тебя поглотит ужасное безумие, собственная сила лишит тебя жизненной энергии. Смерть – это завораживающая сила. Она побуждает к желанию исследовать просторы за пределами границ. Но если ты отнимаешь чью-то жизнь без согласия Вселенной, используешь свою силу исключительно по собственной воле, ты платишь за это высокую цену.

– Своей собственной жизнью… – прошептала я. – Но как мне научиться контролировать этот хаос? Он командует мной.

Богиня молчала. Когда она заговорила, ее ответ не имел ничего общего с моим вопросом.

– Скажи Тираэлю, что его затея провалится. Он на неправильном пути. Если он хочет найти то, чего жаждет, Тираэль должен послушать песню своей глубочайшей боли от начала и до конца. В каждой жестокой мелодии есть какая-то нежная нота, которая может не сочетаться с мрачностью. Ему знаком этот чистый тон, Хелена. Жестокость жизни заставила Тираэля забыть о нем, но крайне важно, чтобы он снова осознал эту красоту.

Я не поняла ни слова.

– Что он ищет?

– Глубины сердца Тираэля – это не те места, по которым мне дозволено проводить экскурсии. Они принадлежат ему и только ему. – Она подняла руку. – Теперь я отправлю тебя обратно.