Внезапно я потерял концентрацию и отвернулся от стены. Дверь приоткрылась. В последнюю секунду я подтянулся к шкафу, лег на спину и уставился в потолок.

В комнату вошел муж министра. Он снял дорожный плащ, снял часы «Ролекс» и провел рукой по своим редеющим волосам.

– Элид?

– Я здесь, – воскликнула министр.

На лице Колина появилась хитрая ухмылка, прежде чем он открыл дверь в ванную. Я поняла это по тому, как он разглядывал нижнее белье на кафельном полу. Его улыбка сделалась шире.

– Как я погляжу, ты ждала меня с радостным волнением, а?

– Что? – Она выключила воду и открыла дверцу душа. – О, это. Нет. Я просто хотела почувствовать себя красивой.

Улыбка сползла с лица Колина.

– Я подарил его тебе целую вечность назад, и сегодня ты носишь его не для того, чтобы соблазнить меня?

– Прости, дорогой. Я устала. Прямо сейчас, за чашкой чая, ты расскажешь мне о том, как прошла твоя встреча, хорошо?

Я воспользовался последним моментом, прежде чем Колин должен был закрыть дверь и оставить меня здесь в ловушке. Бесшумно спрыгнув со шкафа, я тенью проскользнул за ним и исчез в окне за несколько секунд до того, как разочарованное лицо Колина отвернулось от жены.

Он никогда не узнает, что ее страсть принадлежала вору, который не только соблазнил его жену, но и вытащил из пальто «Ролекс» в золотой оправе.

Судя по всему, на этот раз наш ужин в ближайшие несколько недель будет состоять не из дешевой рыбы и курятины.

Хелена

Хелена

Я очнулась в мрачном помещении. С потолка свисала латунная люстра. Зажженные огарки ее свечей отбрасывали тусклый свет на бордовые обои. Дрожащими пальцами я сдернула покрывало с ног. Я все еще была в своем платье. В некоторых местах на нем виднелись следы ожогов. В воздухе висел запах антикварной мебели, и когда я выпрямилась, то почувствовала головокружение и обнаружила, что сидела на кровати с балдахином из массивного красного дерева.

– Ты проснулась. – Тираэль вышел на свет. Когда я широко раскрыла глаза, он улыбнулся. – Все не так плохо, как выглядит.

Это было ужасно. И я ни на секунду не усомнилась в том, что глубокие царапины, которые тянулись от его лба до рта, причиняли ужасную боль.

– Кто это сделал?

– Допплер. На студенческом празднике.