При этом мои собеседники непроизвольно сложили руки в одинаковом жесте — выставив вперёд мизинец и указательный палец. И моё желание покинуть трактир стало ещё сильнее.

Я вышел, на ходу бросив на стойку тяжёлую золотую монету, с чеканным профилем какой-то из старинных остроухих эльфийских королев.

…Я порядочно уже отдалился от деревни, названия которой так и не узнал. Конь мой по-прежнему был голоден, но теперь я гнал его, ибо меня подстёгивала тревога. Я знал только, что если на руке Антуана Демойна, барона Мелгели, было кольцо с жадеитом, он вряд ли мог скакать всю ночь. Оттого и не остановился ночевать в «Обочине» — экономил часы до заката, предпочтя дождаться утра где-нибудь у костра в лесу.

Шёл дождь, и все цветы на промокшем лугу закрылись; но вряд ли небо и луг были мрачнее меня.

Чёрные копыта моего коня не вязли в песчаной дороге, и я надеялся поспеть вовремя, но лучше уж вправду пусть девушку окружит стая волков, нежели Антуан Демойн настигнет её, быстрым шагом идущую в своём платье цвета морской волны.

И пусть лучше — для него лучше — стая волков настигнет его самого, прежде чем это сделаю я.

Я снял уже петлю с крестовины своего меча, и росомаха на его рукояти яростно скалилась в предчувствии крови, не скованная более ничем.

Они ждали меня в перелеске, с двух боков подступавшем к дороге; я достиг его к полудню, едва кончился дождь. Свистнула стрела, воткнувшись в дорогу перед нами.

— Стой! — я не видел их и был рад, что они не решились стрелять на поражение. Не убийцы, а всего лишь недолюдки, изредка промышляющие грабежом; в душе ещё менее люди, чем я. Неумелые — я вспомнил поспешный уход их и стук копыт за окном, когда они рванулись вперёд по дороге, чтобы опередить меня и устроить засаду. И не желающие учиться — они вышли из-за деревьев вместе, один слева, другой справа, держа взведённые и заряженные тяжёлыми стрелами старые арбалеты.

— Давай деньги и езжай дальше; — сказал правый. Я посмотрел на него, потом на другого. Рыжие бородёнки и усы, дешёвая безликая одежда. Братья или просто приятели. Да мне всё равно.

— И без фокусов! — Левый, старше и главнее, не смог бы сказать ничего более интересного. Я знал это, ибо эта его неспособность читалась на его лице так же ясно, как и печать вырождения.

— Они в мешочке, пришитом к подпруге, — не двигаясь, сказал я. — Подойди и сними, если хочешь.

Я усмехнулся ему, и он нацелил арбалет мне между глаз. Мой чёрный конь обнюхал воткнувшуюся у его копыта стрелу, и теперь лизал пепел от обожженных перьев. Я собирался вскоре накормить моего коня.