В середине озера Людоеду было по грудь. Не так и мало, если учитывать то, что он был большим конём.

До мельницы я не доехал. По мокрой траве, по бездорожью, мы добрались до заросшего деревьями, брошенного хутора.

Там было три дома; я осмотрел их все с мечом наголо, ожидая встречи; но они были пусты. Ничто не указывало и на то, что предсказание, которое я получил перед дорогой, начнёт сбываться. Я подумал над этим и решил ждать утра. Затем я привязал Людоеда, снял с чересседельника тонкую скатку и лёг спать в самом сухом и целом доме. С потолка на лицо сыпалась отсыревшая глина, обнажая дранку, но я закрыл глаза и уснул. Ночью, ближе к утру, что-то большое и крылатое опустилось на крышу. Повозилось минут десять, и, тяжело снявшись с места, улетело.

Наступило утро. Я оседлал коня и хотел двинуть напрямик, к мельнице и домикам вдалеке, но потом понял, что поле между мною и ними засеяно, и повернул на восток. Я не хотел топтать посевы.

По травянистой кромке, местами попадая в болотца, мы выбрались на тракт, и я снова пустил Людоеда в галоп.

Я собирался заехать и на хутор мельника, но решил, что вряд ли там видели Эдну или хотя бы слыхали её собак. Да и Антуан Демойн не стал бы туда заезжать. А если и заезжал, то мне некого будет спросить там.

Когда солнце почти добралось до зенита, впереди уже ясно просматривались очертания Алвинии, Города Четырёх Дубов. Я предпочёл бы не въезжать в город, но мне нужно было нагнать Антуана и отыскать девушку. Именно в этом порядке.

Я больше не надевал петли на рукоять моего меча. Эдна умела ходить куда быстрее, чем могло казаться; Антуан же из-за особенностей кольца с камнем лишённый возможности передвигаться ночью, выигрывал у меня часа три, не более. Он мог быть ещё в городе.

Об Алвинии, Городе Четырёх Дубов, я знал немногое. Примыкающий своими северными окраинами к массиву Ингвальдских лесов, он был довольно хорошо укреплён, хотя и не так сильно, как большой, с замками и каменными улицами, злосчастный Лаг.

И когда мой конь рысью подъехал к открытым городским воротам, я был удивлён присутствием двух вооружённых стражников, стерегущих въезд. Не скажу, чтобы приятно удивлён.

Лица у них были типичные для стражи, и я подумал, что уже увидел два местных дуба из четырёх.

Стражники опирались на тяжёлые копья, острия которых глядели вверх. Древки были перевязаны бледно-зелёными стягами, с изображением четырёх кружков тёмно-зелёного цвета, образующих квадрат. Как я понял, это были Четыре Дуба. За спинами стражи, на каменной приступке, зелёной от мха, сидел паренёк лет тринадцати и грыз яблоко.