Он повёл плечами, мол, сам понимаешь; и я тронул коня.

Проехав чуть дальше них, я обернулся и спросил:

— Тогда, конечно, про девушку, что шла этой дорогой в окружении стаи собак, вы тоже не скажете мне ничего?

Они изменились в лицах, и Людоед встал.

— Дева… Она шла здесь, и, да, с нею десяток собак; а потом она вроде… ну… — стражник явно не находил слов, но я не винил его. Скорее понимал. — Она вроде оказалась ближе, чем должна была… Ближе, чем могла, по моему. — Он помолчал, глядя на меня, словно ждал каких-нибудь объяснений. Я молчал.

— Она подошла к нам в мареве, что стояло в жару над дорогой, — продолжил он наконец; — поздоровалась, а потом… Как-то оказалась гораздо дальше в городе, чем должна была… А имени мы её не вспомнили, хотя она и назвала его нам.

— Нас мороз продрал по коже, — понизив зачем-то голос, признался мне правый стражник, и опустил наконец копьё. Вот это их и губит: доверительность.

— Но она покинула город, вчера, — сказал левый. Он копья не опускал. — Кто это была?

— Эдна Собачница, девушка, владеющая волшебством, — сказал я. — Таких, как она, в Риддингальте называют волшанками, и на Праздник Сорока Повешенных кидают в них камнями.

Правый стражник кивнул.

— Ну так что насчёт Демойна? — спросил я, трогая Людоеда вновь.

— Спросите на дворе «В Тенях» — ответил старший из стражи, и я, отвернувшись, пустил коня в рысь.

Глава 2

Глава 2

Алвиния, с улицами бревенчатых и каменных домов, ничего интересного собой не являла. Не доезжая до центра, от лавки, торговавшей ободами и колёсами, я увидел группу из четырёх деревьев, зимних дубов; огромных, верно, в шесть обхватов каждый, растущих в окружении кустарника в центре большой зелёной площади. Дубы впечатляли.

Ближе ко мне, в тени гораздо меньших, но весьма почтенных деревьев, по левой стороне дороги, стояло двухэтажное здание. На тополе у коновязи, на нависающей ветви, виднелась вывеска. Это был постоялый двор, тот самый, о котором говорила стража; видно, самый большой в Алвинии.

У коновязи было достаточно коней, в том числе и гнедые. Я ни у кого не спрашивал, как выглядит Антуан Демойн, ибо вполне представлял его себе, даже со слов Эдны; хотя никогда ранее не видел. Но он был столь обычен внешне — густые волосы, усы, борода, плащ — что почти ничем не отличался от иных рыцарей. Узнать его при встрече, без герба, я бы не смог.

Я порадовался, что на нём кольцо с камнем, и он не может двигаться ночью. Часто снимать и надевать такие кольца было нельзя.

У коновязи росли изрядно истоптанные красные и голубые цветы, которые лошади почему-то не ели. Я спешился в тени тополя, натянул поводья Людоеда на привязь и огляделся. Затем снял с головы капюшон, ибо это была лучшая маскировка в моём случае.