Скорее к поверхности!

Взлететь, как человеческие торпеды, к воздуху!

Дышать!

Когда над головой показался размытый диск луны, чьи-то железные тиски захлопнулись на моей щиколотке. Потом другие. И третьи. Руки, появившиеся из глубин океана, не имели человеческой теплоты Зашари. Холодные свинцовые объятия затягивали меня в черное небытие.

Луна уменьшалась, как угасающий язык пламени, лишенный кислорода.

Первым отключилось задыхающееся сознание.

Я смутно понимаю, что иду ко дну под тяжестью отвратительных существ, которые только что управляли тараном. Я… тону. Гигантская пропасть, черная, бездонная: так вот что такое смерть?

– Мама, папа, мне так жаль: моя служба на благо Народной Фронды провалилась. Раймон де Монфокон, простите меня: я не стала той, кто смог бы свергнуть Короля Тьмы! Наоко, Орфео, я обманула вас: мы никогда больше не увидимся!

Мои жалкие крики теряются в пустоте. Пропасть эхом кидает в меня два слова:

– Кто ты?

Опять этот назойливый вопрос. Его задавали упыри в глубинах земли, а после родители в кошмарных видениях.

– Кто ты?

Хочется заткнуть уши, чтобы больше его не слышать, но мои руки все еще скованы.

– Кто ты?

Светлое пятно мелькнуло в глубине. Мой отец, успокаивая умирающих, всегда обещал свет в конце туннеля их агонии. Теперь пришла моя очередь. Я иду ко дну, а свет неумолимо приближается.

Что-то похожее на мерцающий прямоугольник, на поверхность зеркала…

… зеркала в форме псише…

… псише, в которое я смотрелась вчера рядом с капитаном «Уранаса».

Но сейчас вижу только свое отражение. Я в платье из тюля, прозрачная ткань которого медленно колышется, как щупальца гигантской медузы. Мое лицо, руки и кисти тоже прозрачны: желатиновая кожа, студенистое тело. Или как отражение Бледного Фебюса. Рот, задающий мне один и тот же вопрос, не принадлежит ни упырю, ни маме. Мои собственные полупрозрачные губы повторяют загадочные два слова:

– Кто ты?