– Черт, – тихо ругаюсь я про себя, осматриваясь и крадучись обходя здание.

В передней части ангара расположены большие ворота, но они заперты. Рядом с ними – дверь поменьше, к которой я и направляюсь. Снова останавливаюсь, сосредотачиваюсь на асфальте под ногами и чувствую, как кожу начинает покалывать. Мои нервы натянуты до предела, а зрение стало настолько острым, что я вижу крошечные кристаллики льда, сверкающие в воздухе. Это все, что я могу сделать. Затаив дыхание, кладу ладонь на ручку и осторожно открываю дверь.

Первое, что я вижу, – тусклый блестящий пол, голые стены с металлическими балками и несколько коробок, сложенных в одном из углов. Здесь темнее, чем на улице, потому что верхние светильники тусклые, а естественный свет в ангар не проникает. Когда я смотрю в противоположный конец помещения, то спотыкаюсь и останавливаюсь. Мне не хватает воздуха.

Там, в тусклом свете, в сотне метров от меня, стоят повстанцы. Плохие повстанцы. Мой взгляд сразу же находит Джозефа, который расположился в центре, чуть впереди остальных. Что меня не удивляет. Я не знаю своего отца, но каждый раз, когда я его встречала, он казался безумно увлеченным демонстрацией своего превосходства. Я замечаю Уилла, который смотрит на меня с ненавистью, и еще нескольких человек, имен которых не знаю. Большинство из них я никогда раньше не видела. В целом группа состоит примерно из десяти человек. Слишком много для меня одной. Слишком много, даже если бы Кево и вся наша группа были рядом со мной. Но никого из них здесь явно нет.

Стараюсь спрятать страх, беспокойство и неуверенность где-то глубоко внутри себя и сосредоточиться на гневе. Я прожила в этом мире достаточно долго, чтобы знать, что гнев укрепляет меня, что он делает меня более рациональной и функциональной, чем страх или неуверенность. Ярость помогает мне сосредоточиться, укрепляет мои силы. Я думаю о том, что Кево сделал со мной, обо всем, что сделали Джозеф и Уилл. О том, что эти люди ответственны за смерть моей мамы и Сандера и многих других, кто уже погиб в этой войне.

Убедившись, что мои эмоции под контролем, сжимаю руки в кулаки и, вскинув подбородок, делаю несколько шагов к отцу. Нас по-прежнему разделяет почти сто метров, что дает мне время подумать.

– Рад, что ты смогла прийти, – прорезает тишину голос Джозефа. Его слова эхом отражаются от стен ангара. – Очень эффектное появление.

– Лучшее – напоследок, – отвечаю я и мысленно бью себя по лбу за эту неубедительную фразу. – Хорошо, что вы подождали. Хотя было и необязательно.