– Я говорю тебе это, чтобы обеспечить твою безопасность.

Он приближается ко мне еще на шаг. Не знаю, обычный ли это жест или очень медленная попытка поймать меня.

– Если ты поможешь нам, Блум, мы не причиним тебе вреда. Не потому, что мы такие щедрые или доверчивые. Потому, что ты нам нужна. Без тебя эта война будет проиграна.

Я едва не смеюсь. Да, я нужна им для ритуала, но это не значит, что после они оставят меня в живых. Я указываю на Кево:

– Он тебе тоже нужен. Он – Хранитель Ванитас.

– Он один из возможных Хранителей Ванитас, – поправляет меня Джозеф. – Никто после стольких лет не сможет проследить родословную этого Дома. Любой прямой наследник семьи Роша теоретически может стоять под вопросом. Конечно, если он достаточно силен. Кево – самый очевидный кандидат, но если с твоим другом что-то случится, уверен, мы легко найдем ему замену. Но если ты согласна сотрудничать, сегодня никто не должен умереть.

– Ты действительно думаешь, что я стану тебе доверять? – с искренним любопытством спрашиваю я. – Что я поверю тебе, если ты скажешь, что не причинишь нам вреда?

Он наклоняет голову:

– Думаю, у тебя нет выбора.

– Мы видели трупы. – Перед моим мысленным взором встают образы погибших повстанцев, и я подавляю дрожь. Они все еще преследуют меня, и по-прежнему я гадаю, сколько злобы должно быть в ком-то, чтобы сделать такое с человеком. – В вашем убежище. Ты убил своих собственных людей, Джозеф.

Джозеф не выглядит удивленным, но я и не ожидала этого. Ни он, ни его люди не приложили особых усилий, чтобы спрятать тела.

– Каждая война имеет побочный ущерб.

В недоумении смотрю на него:

– То были твои люди. Что они сделали, чтобы заслужить такое?

Обаяние, притворная беззаботность на долю секунды исчезают с лица Джозефа. Я подавляю дрожь и борюсь с желанием отступить, когда он оглядывает меня с ног до головы.

– Они предали меня. Пытались перейти на другую сторону, сливали информацию сезонным Домам. В этом мире никому нельзя доверять, Блум. И если приходится заставить кого-то замолчать, лучше убедиться, что это навсегда.

– Ты болен.

– Я? – Он отводит от меня взгляд и делает несколько шагов в сторону, с преувеличенным интересом рассматривая выпущенную нитку на рукаве. – Я – результат моих жизненных обстоятельств. Ты вела защищенную жизнь, мне почти жаль тебя. Ты даже не представляешь, что тебе придется делать, чтобы выжить там, если больше нет защиты твоего дедушки.

Я подавляю фырканье: