Пока Джозеф вновь разглядывает свой рукав и натягивает его на руку, мой взгляд снова перемещается на Кево. Я концентрируюсь на звуке его голоса, цвете его глаз, когда он смотрит на меня, и мысленно повторяю слова, которые хочу передать ему. Кево? Ты в сознании?

Никакого движения. Его кожа бледна, седые волосы, в тусклом свете более темные, чем обычно, свисают на лоб. Глаза закрыты, черная лента резко выделяется на фоне бледной кожи. Кево выглядит мертвым. Если бы его грудь не поднималась и не опускалась в медленном темпе, можно было бы подумать, что Кево мертв. Одна мысль об этом вызывает у меня такую дрожь, что я изо всех сил стискиваю челюсти. Смотрю на остальных друзей, но никто из них не шевелится.

– Ты знаешь, чего я хочу, – с некоторым запозданием отвечает на мой вопрос Джозеф и делает еще несколько шагов навстречу. Учитывая расстояние между нами, это вряд ли имеет значение, но я все равно слежу за ним. У повстанцев есть план, как одолеть меня, если я не захочу пойти с ними добровольно, это точно. Я должна понять, в чем он состоит, прежде чем они смогут воплотить его в жизнь. Иначе я буду следующей, прислоненной к стене с заклеенным ртом и связанными за спиной руками.

Я скрещиваю руки на груди.

– Ты вообще понимаешь, насколько все это абсурдно? – спрашиваю я, потому что это действительно никак не укладывается у меня в голове. – У нас у всех одна цель. Мы хотим вернуть Ванитас и исправить ошибку других сезонных Домов. Вся эта война между повстанцами совершенно не нужна. Вы бы уже давно победили, если бы наконец перестали ставить друг другу палки в колеса. И убивать друг друга.

– Ты ничего не понимаешь в политике, – с усмешкой замечает он. – Думаешь, мы вернем Ванитас, возьмемся за руки и будем жить долго и счастливо? Как можно быть такой наивной?

– Если желание обрести хоть немного покоя можно истолковать как наивность, то да. Да, я абсолютно наивна.

Джозеф наклоняет голову:

– Ты напоминаешь мне твою мать.

Эта фраза немного сбивает меня с толку, но я отчаянно стараюсь не показывать этого.

– Не смей говорить о ней! – рычу я. – Она мертва, и это твоя вина!

Джозеф щелкает языком, словно я непослушный ребенок.

– Если верить рассказам моих людей, смерть Элизы была трагической случайностью. Вспышка энергии, выпущенная Элией, на самом деле предназначалась тебе.

– Это была не вспышка энергии, – холодно уточняю я. – Он убил ее голыми руками. И держу пари, ты очень рад, что ему не удалось убить меня. – Мой голос наполнен сарказмом.

Рот Джозефа открывается, он собирается ответить, но губы не формируют слов. Вместо этого мой отец некоторое время задумчиво смотрит на меня. Я отвечаю на его взгляд. Всего несколько недель назад я бы уже давно рухнула от страха на колени. Убежала бы отсюда куда глаза глядят или вообще не входила в этот пустынный ангар. Но той версии меня больше не существует. Та Блум умерла в Зимнем Дворе вместе с моей мамой.