Даже на расстоянии я вижу, что Джозеф слегка наклоняет голову. Это движение он делает часто, и мне интересно, практикует ли он его перед зеркалом.

– Получается, Кево нам солгал. Он заверил меня, что ты не придешь.

При упоминании имени Кево я так и замираю. Изгнанный мной из сознания всего несколько минут назад, он одним махом всплывает на поверхность.

– Где он?

По лицу Джозефа расползается улыбка, которая меня тревожит. Улыбка, которую, уверена, своими обычными, человеческими чувствами я даже не смогла бы распознать. Как по команде, повстанцы за спиной Джозефа расходятся, открывая стену позади себя. Какую-то долю секунды еще смотрю на отца, потом отрываю взгляд от его лица.

Там, прислонившись к стене, сидят пять сгорбленных фигур. Кево сидит слева с краю, рядом с ним Кэт, Матео, Зара и Анатолий. Кеннета нет. У всех закрыты глаза, рот каждого заклеен скотчем. И ни один из них не выглядит так, будто он в сознании.

Меня охватывает облегчение, потому что по крайней мере мои друзья все еще живы. Однако оно быстро сменяется гневом и паникой, которые сжимаются в один тугой узел в моем животе. Я с ненавистью смотрю на Джозефа:

– Что ты с ними сделал?

Он отвечает не сразу. Вместо этого несколько секунд смотрит на манжету своего рукава, делает несколько шагов ко мне, а затем поднимает голову.

– Ты, доченька, задаешь неправильные вопросы, – почти доброжелательно говорит он. – Важнее то, что я собираюсь с ними сделать.

Вот черт!

Вот черт!

Я смотрю в холодные, безрадостные глаза человека, которого ненавижу больше всего на свете. Человека, которого еще несколько недель назад даже не знала и который до сих пор считается моим отцом. Которому я обязана своей жизнью.

В прошлом я часто представляла себе, каково это – встретиться с отцом. Придумывала себе множество различных версий этой первой встречи. Но ни одна из них даже не приблизилась к реальности, в которой мой отец окажется лидером безжалостной повстанческой армии, что предпочтет лучше увидеть меня мертвой, чем проиграть эту войну, и которая захватит моих друзей, чтобы иметь козырь против меня… Да, это превосходит все, что мое воображение смогло придумать за последние годы.

– Чего ты хочешь? – спрашиваю я непривычно твердым голосом, еле сдерживаясь оттого, чтобы не подбежать к Кево и не заговорить умоляющим тоном. Может, по-настоящему Джозефа я и не знаю, но знаю, что им движет. Он игрок, который не любит, когда заглядывают ему в карты, но который любит иметь преимущество. У меня будет больше шансов, если я хотя бы сделаю вид, что играю по его правилам.