– Кево, – говорю я так тихо, что не уверена, что он вообще меня слышит из-за криков и шума. – Когда начнется Ванитас, Анатолий потеряет свои силы.

Он не отвечает. И все остальные тоже молчат.

Слезы, которые собирались в моих глазах последние несколько секунд, проливаются наружу. Руки Кево начинают дрожать, и я крепче сжимаю их.

– Или они, или я, Блум, – наконец говорит Кево дрожащим голосом. – Они сражаются за нас. Они рискуют ради нас своими жизнями.

В шоке трясу головой.

– Ты думаешь, я просто позволю этому случиться? – Мои губы мокрые от слез, но мне все равно. – Что я позволю тебе умереть?

Губы Кево кривятся в почти насмешливой улыбке:

– У тебя нет выбора, Зимняя девушка. Мы с самого начала знали, во что ввязываемся, не так ли?

– Представь, если бы все было наоборот. Представь, если бы я…

– Но это не ты, – сурово прерывает он меня. Когда Кево кашляет, силясь наполнить легкие кислородом, я всхлипываю. – Все в порядке, Блум. Я всю жизнь боролся за это. Я так безмерно горжусь нами. И никогда не мечтал, что встречу такого человека, как ты. Ты сделала для меня больше, чем можешь себе представить. Ты будешь в безопасности. Для меня этого достаточно.

Мои губы дрожат, зрение затуманивается. Я хочу вытереть слезы с глаз, чтобы лучше видеть его, но ни за что не отпущу его руку.

– А для меня – нет. Совсем нет.

– Ты покоришь этот новый мир. Обещай мне.

С яростным вскриком я наклоняюсь вперед и целую Кево. Его губы холоднее, чем обычно, вкус поцелуя соленый от наших слез. Я закрываю глаза и представляю, что нахожусь где-то еще. В другом времени, в другом месте. В другой жизни. Без крови, смертей и решений, на которые есть только один, ужасный ответ.

– Я люблю тебя, – шепчу я ему в губы снова и снова. Я слышу, как он тоже это говорит, но слова не доходят до меня. В голове пусто, сердце перестало болеть. Возможно, оно даже перестало биться. И, наверное, оно уже никогда не сможет ничего почувствовать.

Словно в трансе, я смотрю, как Кэт притягивает Кево к себе и тот поджимает губы. Я знаю, что ему больно. Знаю, что ему срочно нужно в больницу, к Анатолию или к какому-то другому участнику Весеннего Дома. Чтобы исцелиться, Кево нужна энергия. Но знаю я и то, что не смогу его переубедить. Даже если я уберу свою руку, он будет продолжать заряжать камень.

По мере того как знакомое, мягкое давление нарастает в моем сознании, я позволяю этому случиться. Я смотрю на Кево через наши руки, слушая его голос. Он рассказывает мне о своих родителях, о своем доме. В моем сознании его голос звучит сильно и мелодично, как всегда, по нему незаметно, что жизнь продолжает утекать из тела Кево с каждой секундой. Я впитываю каждое слово, сохраняю его и прячу в своем сознании, в своем сердце.