Какое-то время Рокки был очень занят, обрабатывая большие и малые раны отряда семерых, — который с Крисом и Адамом стал отрядом девятерых. Ни одна из ран жизни не угрожала.

Оркестр медных духовых взял две тысячи пленников. Казалось, что после недолгого периода блокады осажденные в Преисподней, проголодавшись, сдадутся.

Адаму, похоже, все-все страшно нравилось. Отметины на нем не осталось. Все вышло просто как в кино, немножко напоминало полет, и... Адам ожидал продолжения.

Стоя во главе своей восторженной армии, Сирокко смотрела, как влажные ошметки твари по имени Гея стекают по тросу.

Она единственная понимала, почему трос убил Гею, тогда как Наца и Свистолет не смогли — и еще она знала, что кое на какие вопросы ответы пока не получены.

Из ее рюкзака послышались жалобные завывания. Сирокко сунула туда руку и достала банку со Стукачком.

Стукачок умирал. Сирокко вытряхнула его на ладонь.

— Можно мне выпить? — всхлипывая, попросил паразит. Сирокко поискала бутылку. Пипеткой она на сей раз пользоваться не стала. Просто щедро окатила Стукачка из бутылки, и он похлебал.

Сирокко понимала, что Стукачок теперь — последняя умирающая частичка Геи.

Начиная игру! Гея знала, что может потерпеть поражение. Правда, она этого не ждала... но так оно и вышло. Габи ее перехитрила.

И теперь она лежала у Сирокко на ладони. Идеальная справедливость, подумала Гея. Двадцать лет жизни ты замышляешь прикончить предателя — и где оказываешься в конце? Ты выблевываешь свои последние секунды в самом буквальном смысле в кулаке у злейшего врага.

Она уже некоторое время размышляла на тему последнего слова.

Если уж ты собрался уходить, сделать это следует стильно. На досуге Гея уже это обдумывала.

Есть, к примеру, классическая фраза из мультфильма «Луни Тьюнс». Но слишком уж беспечная.

Или из «Розового бутона». Слишком эстетская, туманная.

В конце концов Гея вернулась к тем второсортным фильмам, которые она так любила.

— Матушка милосердная, — прохрипел Стукачок. — Неужели Гее конец?