Женщина поколебалась, но затем решительно отодвинула от себя литературный образчик непристойной похоти на край своего ложа, давая тем самым негласное разрешение. Но Дима не кинулся к фолианту, а остался ждать с протянутой рукой следующего знака королевы. И он последовал.

Венценосная особа, продолжая находиться в растерянности от его неординарного предложения, сменила удивление на заманчивую полуулыбку, слегка похлопала пальчиками по краю своей постели, предлагая молодому человеку присесть в непосредственной близости к своему божественному телу.

Но ловелас не воспользовался таким заманчивым предложением, помня ту неловкость, которую испытал в прошлый раз, присев в замызганном пальто на кружевные простыни, по сути дела, устроившись спиной к объекту вожделения, что просто ни в какие этикеты не лезло.

Поэтому хитрец вальяжно, походкой альфа-самца подступил к ложу. Опустился на пол в пол-оборота устроившись на прикроватном коврике, так, что его лицо оказалось точно напротив пышных, по-настоящему королевских грудей, и, не сводя взгляда с глаз Марии, открыл книгу, уложив её между собой и ликом благодарной слушательницы.

А дальше началось твориться волшебство синхронного перевода с письменного французского на устный тосканский с учётом ангельских сверх технологий. И с первых же фраз тётеньку повело и расплющило от безупречно правильной речи чтица, который не только не проявлял даже намёка на посторонний акцент, но и само повествование подправлял за автором, доводя основополагающую латынь родного языка до совершенства.

Она была им очарована. Сразу и наповал. Хорошо, что уже лежала. В каком-то необъяснимом порыве потянулась к молодому человеку идеально ухоженной ручкой и с наслаждением запустила пятерню в его волосы, едва касаясь кожи головы.

Дима испытал неописуемое блаженство, словно массажёр Мурашка из его реального мира почесал сразу всю голову, притом не только снаружи, но и изнутри. Он аж сбился с перевода, замерев с открытым ртом. А затем аккуратно взял её руку и вместо этикетного эротического поцелуя самым наглым образом сунул её пальчик себе в рот и принялся ласкать подушечку языком.

Мария издала такой стон сладострастия, будто он не пальчик ей облизывал, а перевозбуждённый клитор с вошедшими в разнос нервными окончаниями. Королева, мать её всей Франции, в одно мгновение перевоплотилась из Марии древнего рода Медичи в простушку Машку-за-ляшку, для которой «началися ласки, закатились глазки», ну и далее со всей пошлостью народного фольклора.

На заднем плане поистине королевского ложа материализовалась старая служанка. Грозно зыркнула из-под чепчика на творящееся безобразие. Смачно сплюнула на тряпку и пошла с остервенением размазывать грязь по гобеленам, что-то невнятное бурча под нос, напрочь забыв, что завидовать надо молча.