Примерно за полмили до поворота к вокзалу я заметил за собой «хвост». Он был явно не новичок, но и не особо опытный. Один раз я остановился, повернул голову и мельком увидел своего преследователя. Бледный худощавый парень. Я определенно где-то его уже встречал раньше. Но где именно и когда – хоть убей, не помнил. Добравшись до вокзала, я обнаружил там толпы людей, решивших сбежать из города, – толпы честных, добропорядочных граждан, испуганных и измученных.

При виде этого горестного сборища на память пришли евангельские слова об отделении овец от козлищ[70]. Я задался вопросом, кто же из них мы, обратившиеся в бегство. Но сейчас же осознал, что истолковал притчу неправильно. Все мы действительно были овцами, бегущими из города. Вот только Лондон мы уступали не козлам вовсе. А волкам.

Несколько поездов отменили по техническим причинам. В остальных не хватало места для всех. Вокзальные служители делали все возможное, но разместить всех не получалось. На проверку билетов и документов, похоже, вообще махнули рукой. Всеми владел стадный инстинкт: безудержное стремление бежать прочь. В толпе нарастало беспокойство. Но никакой толкотни и рукоприкладства. Только плач и причитания. Назревала паника.

Мне повезло. Я помог какой-то семье сесть на поезд, отбывающий через считаные минуты, и меня впустили вслед за ними. Поднимаясь на подножку вагона, я краем глаза заметил в толпе своего преследователя – бледное пятно в море лиц. При виде него в памяти на мгновение всплыло имя – но тут же исчезло, как и сам он.

Вошел в купе, уже почти полностью заполненное. Все сиденья были давно заняты, и я остался на ногах, с радостью уступив свое место семье с двумя орущими детьми. Прошел в коридор и встал там среди мужчин, теснившихся плечом к плечу. Все мы старались не поддаваться страху. В воздухе висело отчаяние. Никто еще не заговорил, но наши взгляды были красноречивее любых слов.

Наконец раздался яростный свисток вокзального служителя. Захлопали, закрываясь, двери. В следующую минуту вагон качнулся, и поезд тронулся. Натужно пыхтя, паровоз потащил состав прочь от станции.

– Слава Богу… Хвала Господу… – пробормотало несколько голосов.

Окинув глазами это сборище незнакомцев, на чьих лицах читалось облегчение и надежда, я обнаружил, что один из них на самом деле не незнакомец вовсе.

Бледный худой парень в потертом костюме значительно улыбнулся, поймав мой взгляд, и стал протискиваться ко мне сквозь толпу пассажиров.

Раздались недовольные возгласы, даже чертыхания, но малый был настойчив. Казалось, он одним своим присутствием нарушил атмосферу хрупкой надежды.