Протолкавшись наконец ко мне, он усмехнулся:

– Не узнаешь меня, да, легавый?

Он оказался даже моложе, чем я думал. Почти мальчишка, несмотря на всю свою злую наглость.

– Ты шел за мной хвостом, – сказал я. – Бог знает почему.

– Нет. Мы встречались еще раньше. Еще до… всего этого.

Я вгляделся в него. Он дико ухмыльнулся. Я наконец вспомнил имя:

– Том Коули.

– Молодец, янки. Мозговитая башка.

– Что тебе надо?

Он хохотнул – вернее, мрачно фыркнул:

– Хочу, чтобы ты меня убил, мистер Дикерсон. Потому как, если ты этого не сделаешь… – Он улыбнулся, и теперь всякие сомнения относительно его психического здоровья у меня отпали. – Если ты этого не сделаешь, мне придется убить всех в поезде.

Его улыбка расползлась шире, обнажив острые белые клыки. Я начал понимать ситуацию. Но все равно действовал слишком медленно, черт возьми.

При последних словах Коули паника вспыхнула и распространилась по толпе со скоростью лесного пожара. Раздались крики, вопли, проклятия. Началась давка. И над паническим шумом возвысился голос этого молодого бандита, теперь приобретший жуткое, потустороннее звучание.

– Пожалуйста, детектив. Прикончи меня! Они отдают мне приказы, но я не хочу их выполнять.

Весь его вид выражал невыносимую муку.

– Пожалуйста! – снова крикнул Коули и оскалил зубы. – Ты знаешь, что нужно делать!

Испустив душераздирающий стон, он вдруг бросился на мужчину рядом, в ужасе пытавшегося пробиться сквозь толпу, вонзил клыки ему в шею и крепко стиснул челюсти. Хлынула кровь. Поезд с грохотом и лязгом катил вперед.

Коули оторвался от бедняги, швырнул судорожно подергивающееся тело на пол. Когда среди всего этого безумного хаоса он на миг встретился со мной взглядом, я прочел у него в глазах отчаянную мольбу. Не в силах остановиться, Коули вытянул руки, чтобы схватить следующую жертву.

Тут наконец я начал действовать. Наконец ко мне вернулись мои инстинкты. Одним стремительным движением я поднял свою трость и переломил пополам о колено. Одну половину откинул в сторону, другую сжал в кулаке. Схватил Коули за горло и повалил на пол.

Он хрипло заурчал, словно от удовольствия.