И если барьер окончательно рухнет, у эльфа не останется выбора, кроме как пойти на сделку со мной.

Главное в этот момент оказаться с нужной стороны ледяной преграды...

Однако все пошло не по плану. Мой крошечный островок без причины сменил направление. Если раньше он летел точно на Сущность, то теперь неведомая сила аккуратно опускала островок аккурат под нее, словно готовя посадочную площадку...

И сделка, которой я так рьяно хотел помешать, была заключена у меня на глазах.

— Поспеши, странник, — едва щупальце переплелось с рукой эльфа, как ту окутало черное пламя, выжигая руну обязательства, точно такую же, как осталась на моей руке, после сделки Сущности с Грегом, — если провалишься, то останешься ни с чем...

С каждым словом бархатный голос становился все тише, а вместе с ним исчезала и удерживающая крысиное тело в воздух тьма...

Но что исчезло в одном месте, непременно появится в другом...

И я уже чувствовал на собственной шкуре, куда направилась вся накопленная в крысиной тушке тьма. Сущность успела знатно разожраться за ее счет. И то, что раньше было небольшим ростком в моем инвентаре, больше не могло ограничиваться жалкой парой ячеек. Его черные путы стремительно расползались меж забитых инвентарных слотов, оплетая их объединяя между собой в огромную сеть. Пусть каждый находящийся внутри предмет не пострадал, но я чувствую, что в будущем это принесет мне еще много головной боли...

Если еще не принесла. Ибо даже сквозь свое запредельное «сопротивление боли», я чувствую, как голова начинает медленно трещать, словно кто-то очень сильно желает проклюнуться изнутри; а тело выжигается сильнее, чем от воздействия рун. Но вместе с тем приходило и столь странное ощущение полного спокойствия, стремительно перерастающего в усталость. Прямо как от вида перламутрового неба...

Потому я даже не обратил внимания, как выстроенная эльфом ледяная корка аккуратно приняла крысолюда на мой островок, медленно подплывающий к основному острову.

— Хорошая была попытка, бесполезная, но хорошая, — опустившись на корень, эльф снял шлем и тыльной стороной руки вытер бусинки пота со лба. Одновременно с тем, он не переставал руководить движением моего островка, стараясь лишний раз не тревожить спящую крысу. — Я ведь говорил, что этот остров — воплощение моей души. Каждый камень, каждый куст, каждый клочок земли и каждый сорняк на нем являются частью меня, в той же степени, что и это тело. И твои потуги к сопротивлению годятся лишь в качестве забавы.

Его слова доходили до меня отголосками звуков... И пусть я не мог их полностью разобрать, не узнать глумливый тон эльфа было попросту невозможно.