Казик, предполагал он, выедет на своей сообразительности. Отметки близнецов свидетельствовали о том, что они использовали старый трюк, при помощи которого, очевидно, одолели и девятилетку: он догадывался, что три наилучших результата принадлежат Павлу — или Петру? В любом случае он знал, что один из них соображает получше — а вот отметку по анатомии, в которой хромали оба, получил второй из них. Но поскольку им все равно предстояло работать в паре, сегодня он был бы даже рад, если экзамен за обоих сдаст тот, кто потолковее; однако, заметив, что проборы у них на разные стороны, Влк терялся в догадках, как им удастся все провернуть. Но это были мелочи. По-настоящему серьезно он беспокоился за Лизинку.

Если не смотреть на нее глазами любовника — ему открывались в ней новые и новые достоинства — и отогнать воспоминания об их «склещенных» телах, все больше и больше распалявшие его мечты и желания, то следовало признать, что как ученица она далеко не безупречна. Робость мешала ей проявлять интеллект, который чувствовался и в ее утонченных чертах, и в грациозных манерах, и даже в самых что ни на есть прозаических действиях, таких как зевок или сморкание… Ей бы смекалку Казика, вздыхал Влк, и стала бы доктором наук! Вообще-то он подозревал, что за коллекцией троек скрывается некое благоволение «нинсотов» — это его раздражало больше всего, — которые, видимо, не прочь были попробовать ее на зубок, хотя во рту давно носили протезы, а дома имели дочерей такого же возраста.

Все воскресенье он боролся с искушением пойти против правил и заранее дать ей вопросы. Лицемер! — кричал внутри него любовник на педагога. Семя-то ты ей давать можешь?! Педагога же останавливало, что тогда придется отказаться от традиции вытягивать билеты. А ведь хотелось бы продемонстрировать училище во всем блеске! В конце концов выход — благодаря Доктору — был найден. Поэтому теперь, когда к нему вернулся былой оптимизм, он подмигнул своей возлюбленной, желая подбодрить ее, а всем им от души пожелал: — Чтоб вам шею сломать!

Зазвенели ключи, заскрежетала решетка. Влк вышел в коридор — все шло точно по расписанию — встретить начальника тюрьмы, сопровождавшего обоих членов комиссии. Доктор не стал пожимать протянутую руку, вежливо указав Влку на шествующего рядом с ним мужчину средних лет с густыми курчавыми волосами черного цвета. Он выглядел так, словно только что вышел от первоклассного портного и парикмахера. Впечатление портили только покрасневшее, как при высокой температуре, лицо да черная ленточка в нагрудном кармане поверх щегольского носового платочка.