На розовом билете у Франтишека значилось «Газ», и он в целом довольно сносно описал порядок действий — от проверки герметичности камеры и заполнения резервуаров серной кислотой и кристаллами цианистого калия вплоть до поворота вентиля: кислота и яд одновременно поступают в сосуд под креслом, а выделяющиеся при их реакции пары поднимаются вверх в виде тумана; достигнув носа, они вызывают длительные рефлекторные конвульсии, однако клиент, видимо, их уже не ощущает.

— А сте… — подсказал Доктор, когда Франтишек умолк.

— А степень готовности, — не понял Франтишек, — полная!

— А стетоскоп? — закончил фразу Доктор.

С досады хлопнув себя по щеке, Франтишек с запозданием принялся сыпать подробностями: как укрепить стетоскоп на груди клиента и как подсоединить его к слуховоду, идущему в помещение, где находится врач, — иного способа официально констатировать смерть у него нет. Ошибка настолько выбила его из колеи, что описание заключительной фазы он начал прямо с разгерметизации камеры.

— И степень готовности, — передразнил его Доктор, — у вас и у понятых — полная!

За то, что он забыл сказать о включении вытяжки, председатель предложил поставить ему двойку. Хотя Влк считал, что это чересчур, он приберег возражения для более серьезных случаев.

С четким пробором на правой стороне вышел отвечать Павел Краль — ему достались история гильотины и электрокуция. Он говорил медленно, с паузами, однако произвел на комиссию более выгодное впечатление, чем Франтишек. Павел взял мелок и изобразил на доске принцип действия "Diele",[61] — первого устройства для отрубания головы, применявшегося в Германии уже в раннем средневековье. Оно не отличалось простотой, столь характерной для его правнучки (смотри алтарные изображения в Падуе и Барселоне), поэтому по доске с острой гранью, заменявшей нож, исполнителю иной раз довольно долго приходилось колотить молотом, прежде чем голова отделялась от туловища. Это привело к появлению итальянской — Павел набросал вторую схему — манайи, увековеченной Лукасом Кранахом, где по деревянным направляющим падает топор, привязанный к веревке; при необходимости удар можно тут же повторить. Эти механизмы, заметил Павел, наверняка были известны врачу Гильйотену, когда тот вознамерился одарить Революцию равенством в казни. Решение технических вопросов взял на себя немецкий механик Шмидт, часто бывавший в доме мэтра Шарля Сансона, — они любили разыгрывать дуэты Глюка. Впервые машину опробовали 21 апреля 1792 года, и честь участвовать в премьере, как ни странно, выпала революционеру — что не помешало ему, добавил Павел, отложив мелок, быть в то же время грабителем — по имени Пеллетье.