Когда за ним закрылась дверь туалета, Доктор прошептал оторопевшему Влку, чтобы не расслышал начальник тюрьмы, с любопытством глазевший по сторонам:

— Это он загнул. Всего лишь заместитель. Но с ним надо поосторожнее, сейчас он еще строже, чем был раньше, эмоциональной защищенности недостает!

— Готов! — объявил ученик; не спуская с них ясных глаз, он безукоризненно вытянулся по стойке «смирно» — выправку портил только его.

53.

горб — перед столом комиссии, дожидаясь, пока к нему подойдет Доктор со шляпой в руках. Было четверть двенадцатого, и они с Лизинкой оставались последними. Сначала пошли сдавать «середнячки», чтобы избежать неожиданностей, — то есть Казик оба Краля. Какое-то время Влк колебался, не поставить ли Кралей в разные тройки, чтобы в случае чего они успели сменить проборы, но склонился к тому, что после перерыва должно сдавать трио Шимон — Альберт — Лизинка. На то у него были веские причины.

Из шляпы Доктора, содержимое которой бывший прокурор обстоятельно проверил как полномочный председатель комиссии, Франтишек Казик вытащил два разноцветных бумажных шарика: посовещавшись в пятницу, Доктор с Влком на белых бумажках написали вопросы по «Клаке», на розовых — по «Совке». В беленьком билете Казику достался трудный вопрос — "Характеристика средневековых наказаний". Как и предполагал Влк, Казик, не моргнув глазом, прыгнул в воду и поплыл, не заботясь о стиле плавания — лишь бы не утонуть, — по закону подлости именно на этот вопрос у него не было шпаргалки. Он правильно отметил, что смертная казнь в те времена могла быть назначена за любое преступление, поэтому ее воспитательная функция зависела исключительно от нюансов: уголовникам — «вешалка» или колесо, диссидентам (еретикам) — отсечение головы, в отдельных случаях — четвертование; в качестве наказания за дамские, как он выразился, шалости в равной мере годились и вода, и земля; и, наконец, ведьмы и педерасты корчились на костре. Если бы он только знал, что этой последней фразой сам под собой разжег костер!

К счастью, бывший прокурор не пожелал уронить себя в глазах Влка; он ледяным тоном велел парню продолжать. Тут Франтишеку уже не помогло переливание из пустого в порожнее: он с трудом припомнил, что при обработке землей, случалось, применяли трубочки для дыхания и питья, чтобы погребенный протянул еще пару дней. Пришлось Доктору, как-то незаметно принявшему на себя функции старшего экзаменатора, напомнить ему, что, например, уличенных в супружеской измене in flagranti[60] любовников сажали на кол, а фальшивомонетчиков варили в масле на медленном огне.