– Сюда! – крикнула она Фаразару, который отстал, радуясь возможности укрыться за стеной. Заклинание снова дернуло его, и он угрюмо пошел рядом с ней.

Оказалось, что барабанил ветер, прорывавшийся сквозь знамя. Он надувал его, словно парус, и прорезанные в ткани тонкие отверстия, похожие на улыбки, издавали низкий, вибрирующий звук. Оно, похоже, было вывеской какой-то таверны, и Нилит вдруг пришла в голову мысль о том, что отверстия проделаны нарочно, чтобы издавать звуки в подобных ситуациях. Кажется, тут привыкли к песчаным бурям: лампа была спрятана за грязным стеклом, а рядом с ней была дверь из пальмового дерева и ржавого железа – паруса против ветра. Нилит нащупала ручку, выяснила, что не может сдвинуть дверь с места и забарабанила по ней.

– Помогите! Пожалуйста! – завопила она, а затем, вспомнив аркийский, добавила, – Квиа! Аюн хас!

Дверь сдвинулась наружу, и через узкую щель высунулась тонкая металлическая трубка. Ее «глаз» нашел Нилит, и она инстинктивно подняла руки, морщась под ударами песчинок. Трубу держал в руках худой темнокожий старик; спутанные пряди волос на его голове развевались, словно щупальца. Взгляд у него был безумным, но старика придерживала за плечо крепкая рука: кроме него, за дверью стояла женщина – стройная, с гордо выставленным вперед подбородком. У нее была молочно-белая кожа – как у тех, кто живет в городах-пещерах Эда.

– Нам нужна помощь! Мне, моей тени и моему коню!

Нилит выставила вперед руку с шарфом. Он затрепыхался в дверном проеме, и женщина взяла его.

Труба дернулась в сторону сабли, висевшей у Нилит на поясе. Двумя пальцами Нилит взялась за камень на рукояти и вытащила саблю из ножен, чтобы люди могли ее взять.

– А мой конь?

– Уэла. Шасим, – ответил старик таким басом, что Нилит едва расслышала его за шумом бури.

Старик говорил отрывисто, а его диалект был Ниалит незнаком, но общий смысл она уловила. Коня поставить за домом.

Позади таверны оказалось что-то вроде конюшни, построенной из парусины и дерева. Нилит завела Аноиша в конюшню и привязала его рядом с бочкой, наполненной свежими очистками и кореньями. Затем, положив труп в углу, Нилит направилась к дому. Аноиш довольно захрустел кормом, едва не заглушая рев бури и яростные хлопки ткани.

Фаразар парил у двери, держа ее открытой. Нилит закрыла ее за собой и отряхнулась. На земляной пол полетел каскад песка.

– Прошу прощения, – сказала она, прежде чем поднять взгляд.

Она увидела перед собой небольшое скопление скамей и стульев, и барную стойку; она почуяла запах жареного мяса, и у нее с плеч свалилась огромная тяжесть. Может, все дело было в песке, который она стряхнула с кожаного плаща, но сейчас она впервые за много дней почувствовала себя в безопасности.