Старик уже занял свое место рядом с очагом и столом, заваленным глиняными горшками. Ей ответила женщина, которая стояла за стойкой.

– Можешь не извиняться, – сказала она.

– Ты знаешь общий язык?

– Да. Это необходимо. У нас тут разные бывают. Разные торговцы. В основном торговцы душами. Добро пожаловать в «Пьяный попугай».

– Еда у вас есть? Вода?

– То, чем можем поделиться. Лето выдалось жарче обычного. Много караванов гибнет на Дюнных равнинах.

Нилит это можно было не объяснять. Она нашла стул рядом с барной стойкой, а Фаразар принялся бродить вдоль скамей, все еще прижимая к себе кусок ткани.

– А как насчет постели? – спросила Нилит.

– Ай! А ну встань! – рявкнула женщина, как только светящийся зад Фаразара коснулся скамьи.

– Что-то не так?

– Таких, как он, обычно и в город не впускают, а в мою таверну – тем более. Но я вижу, что ты не из этих мест, поэтому я его не трону. Но если он скажет хоть слово или устроит переполох, то мигом окажется на улице.

Нилит наклонила голову, радуясь, что ей объяснили правила.

– Вполне справедливые условия.

– Нет. Я рассчитываю получить с тебя плату. – Женщина уперла руки в боки и посмотрела на раненую, растрепанную Нилит. – Я его знаю?

– Кого? Тень?

– Он показался мне знакомым.

Нилит увидела, как Фаразар вздернул подбородок.

– Нет, просто у него лицо такое. Это мой муж-идиот. Свалился со скалы.

Женщина соболезнующе хмыкнула, а Нилит похлопала по своему разорванному балахону.

– Ты натурой возьмешь?