– Батюшка Время, отчего вода так холодна? – спросила девочка. – Она тоже спала всю ночь, только ее укрыть было некому?

Припомнив людские обычаи и даже кое-какие обыкновения маленьких девочек, Время усмехнулся в усы.

– Нет, – отвечал он. – Поверь моему слову, малышка: вода, которую ты пьешь, всю ночь усердно трудилась, не зная покоя, текла по камням да корням. Течет она со склонов высоких гор, куда даже Крокус еще не забредал.

– Оттуда, где люди бьются друг с другом?

– Да, – кивнув, подтвердил Время. – Вот уже тысячу лет вы, Люд Восточный, воюете с Людом Западным, превратив высокогорные луга в поля сражений. И в той воде, которую пьешь ты, несомненно, имеется кровь, хотя так мало, что для глаза она незаметна. Ну как? Тебе все еще хочется пить?

Девочка слегка оробела, но, наконец, зачерпнула из ручья еще пригоршню.

– Да, – сказала она, – ведь больше-то напиться нечем.

Время снова кивнул.

– Сам я, по большей части, пью чистый дождь, смешанный с каплей-другой росы, а ни в дожде, ни в росе крови нет. Однако для тебя это не годится: до нового дождя ты можешь погибнуть от жажды. Пей уж, как привыкла.

Рука об руку двинулись они на запад, лакомясь лесной малиной из шляпы старого Времени, и девочка едва доставала ему головой до бедра. Но вскоре ее макушка достигла пояса Времени, а когда малина из шляпы была съедена без остатка, девочка почти сравнялась с ним ростом, однако путники, по-прежнему держась за руки, шли, шли по бескрайней равнине.

Так подошли они к зеленому Веру, великому городу, Гордости Востока, и всякий видевший их вдвоем полагал, будто это дед с внучкой, и улыбался, слыша, как Время спрашивает, не утомилась ли она, не слишком ли труден был путь, так как девочка выросла стройной, гибкой, длинноногой; щеки румянее яблок, губы – что две малиновых ягоды, глаза темнее полночного неба…

И так уж случилось, что, входя в город, попались они на глаза Патизифу, принцу Востока, владыке всех земель, лежащих за Лагосом, маркграфу Махвитскому и вильдграфу Великих Лесов, младшему из сыновей императора, однако ж наследнику Нефритового Трона (ибо посчастливилось ему пережить и оплакать пятерых братьев). Патизиф инспектировал Стражу Городской Стены, караульных из мальчишек да стариков, и сими хлопотами был весьма раздражен, так как всей душой рвался на войну, уверенный, что уж он-то добьется победы, которой закаленные во множестве битв воины его сурового отца не сумели одержать за тысячу лет, самое большее, через неделю. Но вот, стоило принцу отвлечься от пуговиц и сапог, от сверкающих полировкой палашей в руках мальчишек и вороненых баклеров в руках стариков, взгляд его упал на девочку (выросшую в юную женщину), пришедшую в город со Временем.