Гордый принц уныло поник головой.

– Увы, крыс в этой дрянной харчевне водится множество, а вот бокалов нашлось только два. Но если ты позволишь глотнуть из твоего…

Стыдливо потупившись, девочка подала ему бокал, и принц откровенно приник к его кромке губами там, где стекла миг тому назад касались ее рубиново-алые губы.

Время звучно откашлялся.

– В ваш город мы шли, чтоб девочка своими глазами увидела, на какой закваске замешано тесто войны. Сдается мне, ты здесь особа важная. По силам ли тебе устроить ей беседу с одним из ваших генералов? Если да, я был бы тебе благодарен, и она, не сомневаюсь, тоже.

Лукавый принц выудил из утиной тушки аппетитную пряную устрицу.

– Пожалуй, я мог бы устроить для вас обоих беседу с императорским сыном, – неторопливо ответил он. – Возможно, добиться этого будет непросто, однако я постараюсь.

– А может, с самим императором? – оживилась девочка. – Я попросила бы его помириться с Западным Людом.

– С этими желтобрюхими? – презрительно сплюнув, процедил принц. – Навряд ли мой… наш всенародно любимый правитель вправду велит тебя примерно наказать, но, говоря откровенно, милая девушка, по-моему, из этого не выйдет ни малейшего толку.

Время склонил горлышко облепленной паутиной бутылки над своим бокалом.

– Вот и я полагаю, не выйдет, – печально добавил он. – Разве что для нее самой…

– Ну, если ей это пойдет на пользу, я все устрою, – посулил Патизиф. – Но прежде ее нужно приодеть подобающим образом. Являться ко двору в ветхой сорочке – нет, так не годится, хотя ты, святой пилигрим из дальних краев, можешь одеться, как пожелаешь.

Время задумчиво пригубил чудесное вино.

– Да, пожалуй, ты прав, сын мой. Новый наряд девочке не помешает.

– Эти заботы тоже можете предоставить мне, – заверил его принц. – Знаком я с одной мастерицей, портнихой, обшивающей придворных законодательниц мод. Вот только работа может занять около месяца… однако до тех пор вы можете остановиться у меня. Время у вас имеется?

– В избытке, сын мой, – отвечал Время и принялся за чирка, от которого красавица девочка отломила для себя лишь ножку, а принц Патизиф остолбенел, в изумлении глядя, как он без труда, точно нежное мясо, перемалывает зубами кости.

– Значит, договорились, – удовлетворенно подытожил принц, и как только путники покончили с угощением, повел обоих к портнихе.

Увидев на пороге мастерской царственного заказчика, портниха склонилась в реверансе на зависть любой графине.

– Госпожа Гобар…

Патизиф кивком указал на девочку.