Войска герцога, лучше обученные и более дисциплинированные, вышли на позиции раньше и могли бы атаковать подходящих безбожников, но, помня печальную историю осады Хольмгарда, герцог не решился с ходу бросить в бой бронированную конницу. Кто их знает, чернокнижников, какие сюрпризы приготовили они на этот раз… Может быть, от единого залпа поганых пушек сдохнут все кони, сколько их есть в мире, и лучшая часть войска окажется беспомощной добычей вооружённых боевыми молотами мастеровых. Лучше уж подготовить лагерь и выставить вперёд полк конных арбалетчиков. На этот полк герцог возлагал особые надежды, а в случае беды — наёмников не жаль. И без того их сомнительное оружие слишком напоминает мерзостные придумки еретиков.

На этот раз Ист как бы не участвовал в походе, во всяком случае, никто из воинов не знал, что он здесь. Главное же, Ист не собирался вмешиваться в битву. Пора людям привыкать действовать самостоятельно. Хийси обещал, что эту битву он предотвратит, а следующее сражение, когда оно начнётся, будет развязано людьми безо всякого участия богов. Во всяком случае, он больше войны развязывать не станет. Люди должны расправляться с богами, не проливая крови.

И всё же Ист не мог уйти совсем и незримо сопровождал отряды, истекавшие из Вальденбергской теснины на неширокий простор распаханной земли. Он понимал, что Хийси сдержит слово, и битвы не случится, но всё же, словно рачительный пастух, следил, чтобы войска подходили, не потеряв порядка, чтобы никто не сунулся прежде времени под залп арбалетной конницы и, главное, чтобы артиллерия, которую с таким трудом проволокли по лесистым теснинам, успела развернуть позиции и встать лицом к врагу. Пушки, ещё не установленные на лафетах, были уже заряжены, и, чтобы дать залп, им требовалось не больше четверти часа.

Среди артиллерийской прислуги Ист углядел знакомое лицо. Вечный скиталец Торп шагал рядом с телегой, на которой покоился литой ствол кулеврины. За пять лет, прошедших со времён знаменитой осады, бывший хуторянин не изменился ни на йоту, и даже одежда на нём оставалась чуть ли не та же самая.

Ист сотворил себе боевое облачение офицера норгайской армии и, дождавшись, когда телега поравняется с обломком скалы, какие всюду валялись во множестве, вышел навстречу Торпу.

— Никак это ты, Торп? Как дела, старина?

— О! — Торп, налегавший на тележное колесо, распрямился и, махнув трём своим помощникам, чтобы те продолжали помогать лошадям, вытер пот и подошёл к Исту. — Мастер Ист! Честное слово, я рад вас видеть! А вы совсем не изменились — всё такой же мальчик. С виду и не подумаешь, что мы с вами стояли на одной батарее в Хольмгарде пять лет назад. Славное было время! Теперь пушками никого не удивишь, а тогда на нас смотрели что на живых богов.