Ист усмехнулся. Значит, тут нейтральная территория, ведь изображений молодого бога здесь тоже нет и в заводе. А было бы забавно послушать, что могли бы рассказать о нём старухи, помнившие кухонного мальчишку Иста.

У реки, где прежде коптила небо лязгающая железом кузница, теперь располагалась целая слободка. Перестук молотков звонко разносился в морозном воздухе. Ист, не останавливаясь, прошёл мимо. Здесь ковали по старинке, но всё же это была техника, и воздух жёг грудь частичками окалины.

Лес вдоль реки был сведён, кузни жадно жрали дрова, соперничая с целым городом, но дальше, за цепочкой сглаженных временем скал, оставался заповедный дер-Настовский бор, за единую щепку из которого кёниг самолично снёс бы голову потравщику. Впрочем, ягоды и грибы снисходительный кёниг позволял собирать безданно. Смирная охота — бабий промысел, благородному в такие дела мешаться не с руки.

Лесников снегардский кёниг не держал, однако чаща и впрямь оставалась нерубленной, народ боялся повелителя, умеющего свести счёты со всяким. Кёниг и сам знать не будет, кого казнил, покуда обидчик не умрёт, изгрызенный злым червем. Ист, впрочем, надеялся, что у леса есть ещё один защитник — покрепче повелителя мечей.

По недавно ставшему льду Ист перебрался на тот берег. Куда как проще было бы пройти волшебной тропой, но Ист не хотел проявлять тут свою силу. К учителю, если учитель живёт здесь, надо идти дорогой смертных.

Гортанный напев рога прервал его размышления. Из лесу показалась охотничья кавалькада. Мохнатые кони, осыпанные слетевшим с деревьев инеем, хрустко ступали неподкованными копытами по снежной тропке. Всадники в полушубках, крытых дорогим сукном, волчьих шапках, жёлтых сапогах. Свита… Простые люди так не ездят. Сам кёниг чуть приотстал, наблюдая, как проезжают опушку дровни, на которых громоздилась медвежья туша. Мужицкая лошадь, впряжённая в сани, неровно дёргала оглобли, косясь на страшную поклажу.

Ист сошёл в снег, пропуская обоз. Он не кёниг, ему честь беречь не нужно. В следующую секунду жёсткий прищур Фирна дер Наста зацепил его, и Ист понял, что узнан.

Медленно, словно нехотя растопыренная пятерня потянулась к висевшему на поясе ножу. Вот он каков, молниеносный бросок повелителя мечей, если смотреть на него глазами бессмертного! Вот волосатые пальцы смыкаются на рукоятке, вот из ножен показывается сизое лезвие…

— У тебя уже нет ушей, — молча произнёс Ист. — Ты хочешь остаться и без носа?

— Здравствуй, племянничек! — Оказывается, дер Наст тоже умел говорить, не произнося ни слова. — За наследством явился? Не рановато ли?