Фран нечленораздельно гыкнул и перевёл взгляд заплывших глаз на Иста.

— А потом? — спросил он.

— Не знаю и не хочу знать. Мир, лишённый богов, будет принадлежать людям. Мне это неинтересно.

— Хватит болтать, — негромко напомнил Жель. — Расскажи им, что надо делать.

— Чтобы явился проход, надо вернуть на землю небесный и преисподний пути и смешать правду с ложью, как это делают люди в своих преданиях.

— Ты нашла верёвку, которой стянут мир? — ехидно поинтересовалась многозаботливая Аммат.

— Нет. Эту верёвку мы должны сделать сами, здесь и сейчас.

— Как? — в унисон спросили братья-ветры.

— Нас тут четверо из тех, кто когда-то ковали Глейпнир, — негромко произнесла богиня любви, — но все знают, как создавалась эта вещь. Также следует сплести и верёвку, способную удержать небо и землю. У каждого есть нечто, годное в дело. И как бы ни была дорога эта вещь, её следует отдать.

Амрита вскинула пустую руку, затем разжала кулак, и на землю упала тряпица из серой некрашеной шерсти.

— Мой пояс.

— Праща бога-воителя, — откликнулся Гунгурд, кинув сверху кожаный ремень.

— Ахидский аркан! — возгласил Жель.

— Верёвка, — без затей буркнул Фран, добавив в кучу землемерную верёвку из кокосовых волокон — атрибут бога полей.

— А не страшно без пояса-то остаться? — скабрезно улыбаясь, спросил Зефир. — А ну как навсегда невинности лишишься?

— Ничего, — не осталась в долгу богиня, — я в ваш монастырь послушницей идти не собираюсь. Как-нибудь проживу и без невинности. А вы не увиливайте, кладите, у кого что есть.

— Вы так всё за нас и будете решать?.. — завизжала Мокрида. — А если я не желаю?

— Не давай, — пожала голыми плечами Амрита. — Но только как бы потом тебе не пожалеть.

Кебер и Гавриил молча шагнули вперёд и, не сказав ни слова, швырнули в общую кучу боевые бичи: из гиппопотамьей кожи и шкуры буйвола.

Мокрида, булькая нечленораздельные проклятия, вытащила из загашника деревянное веретено, отмотала сажени полторы кручёной нити, кинула под ноги: