Многозаботливую быстро оторвали от сокровища, которое она едва не похитила. Затем верёвку смотали, скрыли от глаз, и каждый из богов наложил на тайник своё заклятие. Теперь достать волшебные путы можно было, только собравшись всем вместе. Прежде так хранился только ужасный Глейпнир.

Ист вздохнул, понимая, что и цепь скоро вернётся на своё законное место.

— Как там тропа? — Амрита распоряжалась среди богов полновластной хозяйкой.

— Нет больше никакой тропы, — злорадно пропел Жель. — Скукожилась тропка. Теперь, кроме нас, никаких богов быть не сможет.

— Ты не радуйся, а дело делай. Где смертные маги?

— На подходе, — отрапортовал Гавриил. — Не знаю, все или нет, но если среди людей и остался кто, то сущая мелочь, о какой и вспоминать не стоит.

— Хорошо. Гунди, разбирайся с деревьями, их нельзя оставлять в этом мире. Так, Фран опять спит… А вы чего стоите?

— Что делать-то? — буркнул Басейн.

— Вид принять подобающий! Ты что, так и будешь перед смертными в молееденной мантии и холщовых портках стоять? Всё, источника больше нет, расти хоть с гору.

— А где люди? Жель, где твой хвалёный народ?

— У меня всё в порядке, — скучно проскрипел пастуший бог. — Они сейчас идут по степи, но через пару минут ступят на одну из волшебных троп.

— Поторопись, — устало выдохнула Амрита.

* * *

Ничто в происходящем не напоминало поспешного бегства. Волшебная тропа, сегодня открытая всякому, кто сумел разобрать призыв своего бога, выпустила на поляну собравшихся магов. Их быстро и умело расставили, приспособив каждого к своему делу. Затем проход открылся для простых людей.

Несомненно, они знали, что происходит, и понимали важность момента. Они знали, кто встречает их здесь, знали, куда они идут, и знали, кто висит распятый на одинокой скале. Славословия великим богам мешались с проклятиями поверженному преступнику.

Впервые человеческая нога примяла траву заоблачной поляны. Первые ряды, состоящие сплошь из воинов с круглыми кожаными щитами и мечами из тёмной бронзы, подошли к распахнутым воротам и, не замедлив шага, влились туда, ступив в неведомый мир. Следом за воинами пошли жрецы, за ними — нищая кочевая знать, затем — простые люди. Но все они с обожанием глядели на замерших богов, с ужасом и презрением на скованного Иста.

Биться, пытаться что-то изменить казалось бесполезным. Оставалось неподвижно висеть и стараться сохранить гордый вид. Не так это просто — сохранять гордый вид, если ты висишь, распятый на скале, и не можешь даже согнать жадных комаров, поспешивших облепить обнажённое тело.

Ист презрительно выпятил губу и незаметно дунул, сбив особо нахального кровопийцу, уместившегося прямо на носу.